Научная база профессора Комарова располагалась на окраине зоны, в нескольких километрах к западу от армейского блокпоста на Кордоне. Рядом была территория болот, которая и была объектом изучения научной экспедиции.
Учёные исследовали местные аномалии и фауну зоны, которая в основном состояла из псевдоплотей, кабанов, слепых собак, и реже кровососов. Иногда с Янтаря на вертолёте доставляли более любопытные образцы для изучения.
Научная база профессора Комарова была своего рода предбанником научного сообщества в зоне. Через неё проходило всё, что учёные нашли в зоне, прежде чем оно отправлялось на большую землю.
Шрам сидел за деревянным столом и чистил свой “Винторез”. Он был вольнонаёмным сталкером, и до всех этих научных забот ему не было никакого дела. Иногда он с насмешкой наблюдал, как учёные на повышенных тонах спорят между собой, доказывая какие то свои гипотезы.
Как бы до мордобоя у них дело не дошло - про себя смеялся Шрам.
Он свысока смотрел на всю эту возню учёных, но участия в ней не принимал, хотя надо сказать, что в науке он кое что понимал. Он просто делал своё дело: выполнял функции проводника для научной группы, искал артефакты и отстреливал мутантов на заказ.
Работу свою Шрам делал профессионально и безупречно, за что его и ценили в научной группе. Своё прозвище он получил из-за огромного шрама, который пересекал правую часть его сурового и обветренного лица, от подбородка до виска. Этот шрам был отголоском из его тёмного криминального прошлого.
В миру Шрама звали Александр Шепетилов, он родился и вырос в небольшом Сибирском городке. Когда то он сам хотел стать учёным, даже учился в университете на физика-ядерщика. Но судьба распорядилась по своему: на последнем курсе Александр сломал нос преподавателю, который склонял к интиму его девушку ради зачёта автоматом. До суда дело не дошло, но Александра со скандалом отчислили. После отчисления до Александра добралась загребущая рука военкомата, взяла за шкирку, и отправила в армию.
После полугода учебки, их миротворческий батальон отправили в Приднестровье, где уже начиналась война. После демобилизации Александр вернулся в свой родной городок, но прежнего Советского Союза уже не было. Вокруг царил хаос, и приличную работу было не найти, тогда Александр вступил в местную преступную группировку, и через два года чуть не попал за решётку. Но вместо тюрьмы судьба снова отправила его на войну, на этот раз в Чечню по контракту.
После возвращения с войны Александр снова взялся за старое. Но на этот раз уже сам создал свою собственную преступную группировку. Вместе с двумя подельниками он промышлял квартирными кражами, и грабежами магазинов. Работала банда чисто, никого не убивая, и не оставляя следов.
Однажды банда Александра сорвала большой куш с ограбления инкассаторского фургона. Награбленное делили на тайной квартире, и внезапно один из его подельников выхватил нож и воткнул в сердце другого подельника, а затем и в Александра.
Получив удар ножом в живот, Александр изо всех сил вцепился руками в горло предателя, но тот полоснул Александра ножом по лицу, забрал сумку, и скрылся с награбленным. Александр остался лежать на полу, истекая кровью.
Очнулся Александр в больнице, прикованный наручниками к кровати. Несколько раз к нему приходил следователь и допрашивал, Александр рассказал ему всё что знал про подельника, сбежавшего с награбленным, но по горячим следам найти его не удалось. После выздоровления был суд, и Александра приговорили к восьми годам колонии строгого режима.
Незадолго до освобождения, через воров Александр узнал, что его враг спустил все деньги, и отправился в Чернобыльскую зону отчуждения сталкерствовать. Поэтому сразу же после освобождения из одной зоны, Александр отправился в другую, где скрывался его заклятый враг...
Закончив с чисткой своего “Винтореза”, Шрам собрал его, и аккуратно положил на стол. Работы пока не намечалось, было скучно, и нужно было чем то себя занять.
Шрам достал из кармана своего плаща ПДА, открыл электронный дневник в котором оставлял свои записи, и принялся читать их, погружаясь в свои воспоминания:
...14 Ноября 2010 год. Все. Конец. Буквально сию секунду я отчётливо слышу как собаки рвут на части ещё не остывший труп этой сволочи. Дело сделано. Будто и не было его на свете. Зверюги знают своё дело, мокрого места не останется. Даже проклятый шрам уже не будет напоминать мне о восьми годах уничтоженной жизни, о желании прикончить эту тварь. Теперь в зеркале я буду видеть не своё убогое существование, а ужас в глазах этого подонка, когда он узрел меня сегодня. Этот взгляд я оставлю при себе до конца своих дней. Никаких объяснений и мольбы оставить ему жизнь. Пара молчаливых секунд и глухой звук выстрела. Точка.
Шрам хорошо помнил тот день, когда он нашёл своего врага, и отомстил. Дальше он несколько дней думал о том, чем заняться дальше, собирался даже уйти из зоны, о чем свидетельствовала следующая запись:
...20 Ноября 2010 год. Странное место эта самая Зона. Никто не ждёт меня во внешнем мире, как его здесь называют, однако же и здесь меня более ничего не удерживает. Желание отомстить привело меня в эти проклятые пустоши, но что вынуждает меня проводить тут один месяц за другим? Прокормить себя здесь не особенно сложно, за плешивый хвост приблудной шавки отваливают не малую сумму. Вообще здешние готовы перегрызть друг другу глотки ради бестолкового булыжника. Хотя за такие камушки денег получается куда как больше, чем за мутантовские запчасти. Логика присутствует. Военные ещё периодически для острастки учиняют облавы. Поливают с вертолётов всех, кто в перекрестие прицела попадается. Выбросы тоже штука весёлая. В общем атмосфера увлекательная. Соскучиться сложно. Но что я здесь забыл? Должна же быть какая то вразумительная причина? Поболтаюсь тут ещё с недельку, денег накоплю, и уйду прочь отсюда, от греха подальше... Пишите письма.
Однако поболтавшись ещё недельку, Шрам решил остаться в зоне, о чём свидетельствовала следующая запись:
...27 Ноября 2010 год. Ладно. Кому я нужен снаружи после восьми лет каталажки? Никто и слушать не будет, что я отлёживался на нарах по вине одного урода. Решено единогласно: остаюсь. А что? Здесь в рот никто не заглядывает, в душу не лезет. По крайней мере всегда можно передёрнуть затвором. Талантам моим здесь применение нашлось: сбегал туда - вот и обновка на зиму. Приволок оттуда - тут и припасы подоспели. Главное, что бы все живы и здоровы оставались в таких экскурсиях. Крышу над головой я себе сам подыскал. Выкуривать соседа было не легко, но и кровососы не бронированные. Вообще суть в том, что бы не ввязываться в местные дрязги. Ребятишки шкурой ни собственной ни чужой не дорожат. Полоумные. Таскаться за сокровищами в центр мне и вовсе не интересно. Чего я там не видел? Короче естественно я себя здесь чувствую. Прикидываться не нужно. Идеалом меня не назовёшь, но и принципы свои имеются. Вот если бы ещё клиентурой надёжной обзавестись, то было бы совсем сказочно.
Далее три месяца Шрам сталкерствовал на вольных хлебах: искал хабар, продавал его Сидоровичу,который иногда работу подкидывал.
Всё было хорошо, но не было стабильности. Сегодня деньги есть, а завтра нет. Можно было и дальше вглубь зоны двинуться, там был хабар пожирнее, но и в ящик сыграть шансов было куда больше. Такая перспектива Шрама не устраивала.
Вскоре через Сидоровича он познакомился с профессором Комаровым, и нанялся к нему на работу, о чём свидетельствовала следующая запись:
...23 Марта 2011 год. Удачно притёрся к высоколобой братве. Таскаюсь с ними окружными тропками по всяким достопримечательностям. Например если приспичит им логово зверюшки какой поглазеть, или вокруг аномального поля с оборудованием попрыгать, то обращаются уже стабильно к моему величеству. Работа не шибко пыльная, хотя и зевать тоже не приходится. Тут вообще главное рот на замке держать всё время. Иначе на каждое твоё мимолётное словечко лысые умудряются лекцию прочитать. Со всеми вздохами, почёсыванием затылка и театральными паузами. Слепые псы давно уже стороной нас обходят. Вся жизнь у зверушек слухом ограничена, вот ушки то и вянут от научно-познавательных речёвок... Кошмар да и только.
Портативная рация Шрама зашипела, и в динамике послышался голос профессора Комарова:
- Наёмник приём! Ты меня слышишь?
- Приём - лениво ответил Шрам в рацию.
Он уже привык к тому, что его называют наёмником, по сути он таковым и является. Редко кто называет его по имени, или Шрамом.
- Необходимо провести нашу группу к месту замеров торсионного поля, на севере болот - распорядился Комаров.
- Принял, выдвигаемся - так же лениво ответил Шрам.
Он встал из за стола, повесил на плечо свой “Винторез”, и отправился к выходу с научной базы, где его уже ждала группа учёных в оранжевых комбинезонах. Подходя к группе учёных, Шрам показал жестом руки, что бы они следовали за ним. С учёными Шрам всегда был молчалив, и немногословен.
Учёные - люди специфические, и как считал Шрам “не от мира сего”. Обычного человеческого юмора они не понимали, разговаривали только на языке непонятных терминов, а ироничные высказывания и сарказм, которые были свойственны Шраму, учёные воспринимали буквально. На человеческие темы с ними говорить было невозможно. Поэтому Шрам решил свести общение с учёными к минимуму, и общаться с ними только по работе.
Путь до точки рандеву занял около часа. Расстояние было не таким уж и большим, но петляние между аномалиями и через камыши здорово тормозило. В пути учёные как обычно перекидывались своими научными фразами. В смысл этих фраз Шрам не особо вслушивался, но один лысый профессор авторитетно заявлял что в ближайшие два месяца выброса точно не будет. Правдивость своих доводов он подкреплял какими то результатами замеров и показаниями приборов.
В руках лысый учёный крутил пистолет системы “Вальтер”, и делал он это с такой небрежностью, что Шрам удивлялся: зачем вообще этому недотёпе выдали оружие? Больше всего ему хотелось забрать пистолет у лысого, и дать ему хороший подзатыльник.
Группа подходила к железнодорожной насыпи, на путях которой стояла вереница грузовых вагонов. Рядом, гравитационными аномалиями была вспахана земля, а одна из рельсовых плетей была оторвана от полотна, и скручена в бараний рог. Недалеко от всего этого великолепия лакомился свежей падалью огромный чернобыльский пёс. Завидев людей, мутант прекратил свою трапезу, и утробно зарычал на них, сжимая в зубах кусок откусанного мяса.
Шрам, увидев пса, дал рукой сигнал группе остановиться, и вскинул свой “Винторез”. Но мутант не спешил нападать, вместо этого он кинул на людей какой то непонятный взгляд, затем развернулся, и побежал прочь через железнодорожную насыпь.
Через мгновение, со стороны железнодорожной насыпи, где только что скрылся пёс, показался целый табун мутантов, состоящих из кабанов, псевдоплотей, крыс, тушканов, и слепых собак. Мутанты галопом пронеслись мимо людей, не обращая на них никакого внимания.
Животными двигал страх, а не желание полакомиться свежей человечиной. Они бежали от чего то, но от чего? Шрам кожей чувствовал что надвигается серьёзная опасность, но вокруг всё было тихо.
Когда Шрам с группой учёных поднялся на железнодорожную насыпь, и оказался в промежутке между двух грузовых вагонов, он увидел как на него несётся гигантская красная лавина, сопровождающаяся оглушительными громовыми раскатами. Шрам только успел развернуться, и кинуться вниз по склону, как сумасшедший вихрь накрыл его с головой, и наступила тьма...
***
Ну что друзья? Я вам обещал что следующую часть я буду писать про Чистое небо? Вот пожалуйста)) Молодцы те, кто ещё от меня не отписался, всем приятного чтения)))
***
Следующая часть: