Глухое пение птиц. Приветливое утреннее солнце лучами пробивающимися через оконное стекло ласкало маленькую комнату, каменные красные стены которой уже потускнели, потеряли свой цвет, но это придавало какой-то шарм. Комната эта завалена старыми пыльными книгами и пергаментом. В самом дальнем углу, за столом – единственная мебель, что здесь находилась – сидел мужчина в очках, которые постоянно спадали на крупный нос. Седина уже начала пробиваться из блеклых волос, а чистое, но дырявое черное платье нужно было выкинуть как можно скорее. Он сидел за каким-то пергаменом и, бормоча себе под нос, сосредоточенно писал, временами макая голубое перо в чернильницу.
В другой части комнаты на деревянном полу играл в солдатиков темненький мальчик, задорно смеясь над очередным сражением.
– Мориш Белый! Тебе не победить мою армию! Нас тысячи против твоих солдат! Нет-нет, Энрих Ужасный, мы сделаем все, как ты скажешь, только не убивай нас! Тогда отдавай нам золото и будешь помилован! Хорошо, мой господин, только не убивай меня!
Мужчина, который до этого не обращал на мальчишку никакого внимания, вдруг остановил письмо и строго посмотрел на мальца.
– Ыягес, ты снова играешь в Раздел?
– Да, деда. – Спокойно ответил мальчик.
– Но в нашей истории было совершенно не так! Ты же знаешь.
– Но, деда! – Воскликнул Ыягес, обиженно посмотрев на мужчину. – В игре я могу придумывать. Ты же сам говорил, что надо развивать воображение. Вот я и развиваю.
Мальчик снова ушел в игру, а мужчине оставалось только фыркнуть и снова начать работать. Маленький шалун. Он всегда переворачивает истории, которые он рассказывает ему и его старшему брату.
Вдруг дверь растворилась, с грохотов ударившись об стену так, что пожилой мужчина и Ыягес вздрогнули и удивленно уставились на пришедшего.
– Лерден, у тебя доспехи надеты задом на перед. – Заметил мальчик, который тут же получил укоризненный взгляд старшего брата.
Мужчина, сощурившись, слегка улыбнулся. Да, внук прав. Он действительно надел доспехи задом на перед. Парень горделиво вошел в комнату.
– Турнир значит? – Мужчина поправил очки, которые в очередной раз сползли ему на нос. – Не слишком ли мало дней прошло после того, как тебе на голову упал цветочный горшок? Не кружится перед глазами?
– Совсем ничего не кружится. – Важно сказал парень поправляя кольчугу. – В этот раз я точно добьюсь расположения леди Оривьетты.
С этим Лерден рывком вытащил меч из ножен, чем вызвал издевательский смешок у младшего брата. Старик строго посмотрел на Ыягеса, но сам еле сдавил в себе улыбку. Да уж. Еще на тринадцатом году жизни старшего внука он понял, что, увы, не стать ему тем рыцарем, каким был он в молодости, и каким Ыягесу еще предстоит стать. С тех самых пор, когда он еще был оруженосцем. В день очередной ярмарки, что собирается три раза за сезон, он перепутал своего рыцаря с другим и целый день прислуживал какому-то постороннему человеку. Потеряшку вернули ближе к вечеру. Ох и досталось же Лердену по первое число, а он и не понимал почему. С тех пор прошло семь лет, но лучше не стало, лишь усугубилось. Оруженосцы смеялись над ним. Да уж... Только статус при рождении делал его рыцарем, но настоящим, тем не менее, он никогда не станет.
– Хорошо, но перед тем, как выйти из моего дома, переоденься. Порадуй старого деда. – Мужчина поправил очки.
Парень кивнул и удалился в другую комнату. Как только дверь закрылась с обратной стороны, мужчина посмотрел на младшего внука.
– Не хочу, чтобы о нашей семье говорили что-то вроде: Как такой ребенок может быть внуком Пьессе из древнего рода Жиона.
– Уже говорят, деда. – Пожал плечами Ыягес.
Старый мужчина глубоко вздохнул. Шепот, неумолимо кружащийся вокруг его спины, словно тяжелое бремя, которое он принимал на себя каждый раз, когда ступал на эти широкие дороги желтого камня Сирены.
Он слышал их все. Говорили о Лердене, сплетничали, ругались, плевали в его сторону. Взгляды проходящих мимо горожан были пронзительными, их полное сочувствие пугало старого Пьессе. Да. Лерден был иным.
Особенно надоедали публичные собрания - ярмарки, турниры. Лерден оказывался в центре внимания широкой публики, над которой тяготело неодобрение. Он неумело размахивал своим мечом, будто это была его последняя надежда на признание, на любовь. Он снова и снова тряс мечом, тряс своим неумелым, грубым мечом, а в сердце старика зарождалась тревога - он не видел любви, он не видел признания. Видел только полное сочувствие, как ни горько это ни звучало.
Ах, эти стихи! Эти проклятые, глупые стихи, которые он ронял на мелодичные ветры, тщетно пытаясь уловить голос леди Оривьетты. Он кричал и вопил, но его слова звучали пустыми, его эмоции затухали в бездонной пропасти. О, да, он пугал старого деда громкими, неуклюжими стихами, которые так яростно выкрикивал толпе, словно обращаясь к невидимой леди Оривьетте, своей последней спасительнице. Но она никогда не приходила. Она никогда не откликалась.
Мужчина печально покачал головой. Леди Оривьетта. Красивая и немного глупая принцесса, третья и младшая дочь старого короля Оэнцо. Он не понимал, почему Лерден от нее в восторге. Ничего примечательного она для своей страны не совершила, да и никогда не совершит. Старшая дочь Ива давно вышла замуж за графа Беньелио, который помирать пока не собирается. А средняя ушла на служение Высшему. Но Лердена Оривьетта очаровала. То ли шелковистыми каштановыми волосами, которые спадали локонами по хрупким смуглым плечам, то ли поволокой глаз олененка цвета кроны березы.
Леди Оривьетта никогда не обращала внимания на бедного Лердена, а он делал все, чтобы ее поразить. Хоть и не всегда делал это уместно и правильно.
– Я готов к бою! – вывел из печальных мыслей старика голос старшего внука.
– Хорошо. – Прерывисто вздохнул старший семьи и медленно поднялся с места, оценивающе оглядывая Лердена, который смотрел на него без тени страха из-под забрала. – Будь осторожен, сынок. Возьми.
Он открыл небольшой сундучок, сделанный из темного дерева, что стоял на столе. Все его движения были медленными и осторожными, будто его жизнь зависела от того, что он достанет из этого сундучка.
Уже с самого начала стало видно, что это что-то особенное, что старик собирался передать своему старшему внуку. Он извлек из сундучка маленький предмет – белый медальон, блестящий и изысканный.
Пьессе едва заметно улыбнулся, когда протянул медальон Лердену. Ыягес перестал играть с солдатиками и внимательно смотрел на дар дедушки. Глаза его загорелись интересом, а Лерден переворачивал медальон в руках, будто пытаясь разглядеть тайны, хранящиеся внутри.
Медальон показался Ыягесу наполненным историей. Он был чем-то драгоценным. Свет отражался от его белоснежной поверхности, создавая игру теней и бликов, словно медальон оживал и дышал жизнью. Именно это и завораживало мальчика.
– Что это? – Лерден посмотрел на Пьессе.
– Фамильный герб. Он передается из поколение в поколение по мужской линии. Я должен был передать его твоему отцу, но он и твоя мама погибли, сражаясь с эльфами. Я думаю, время пришло передать его тебе.
– Спасибо! Я тронут… – он попытался обнять деда, но доспехи не дали этого сделать. – Я буду нести гордость рода Жиона!
Лерден поклонился деду и ушел, оставив Пьессе и Ыягеса одних.
– Мне проследить за ним? – спросил Ыягес не по возрасту встревоженно.
– Да, ты прав. Или он снова попадет в беду.
– Тогда я пошел. Можешь дать мне пару сребреников? Около фонтанов открылась новая булочная, все ее хвалят.
– Да, конечно.
– Спасибо, деда! – от радости мальчишка запрыгал на месте. – Я куплю тебе вкусный пирожок. До встречи!
– Передавай привет мадам Гастьи!
– Передам!
И он убежал. Мужчина громко вздохнул. Его внуки такие разные, но это не дает повода любить того или другого меньше. Он любит их одинаково, хоть за старшего и бывает стыдно.
Ыягеса обдало полуденным солнцем, но он даже не зажмурил не привыкшие к свету глаза. Он сразу ринулся изо всех сил за старшим братом, который успел за столь короткое время вырваться вперед, проталкиваясь между горожанками в длинных льняных юбках, и ругался на него.
Он вовсе не хотел быть для брата опорой и надежной защитой, когда ему и самому всего лишь десять лет, но по другому никак. Его слишком часто приравнивали к Лердену или еще хуже — пристыжали за него. Вообще-то, каждый человек живет своей жизнью и он ответственен только за нее. Но почему то все считают иначе, что если ты из древнего знатного рода, то в ответе за своих братьев и сестер. И почему брат не может понять, что быть рыцарем ему не дано?
– Лерден! – выкрикнул Ыягес завидев белый шлем старшего брата.
Рыцарь остановился и повернулся всем корпусом к Ыягесу, а он, чуть не врезавшись в железные доспехи и не расквасив нос, положил руки на колени и пытался отдышаться.
– Незачем тебе было идти за мной. – Лерден поднял забрало и возмущенно глянул на брата.
– Ага, чтобы было как в прошлый раз, когда мне тебя пришлось тащить на горбу до дома, когда ты был в отключке и видел разные сны? Нет уж, спасибо. Мне хватило.
– И ты всегда будешь преследовать меня? – золото в глазах Лердена заискрилось на солнце.
– Поверь, я тоже особо не в восторге. Но я не хочу, чтобы деда снова расстроился.
– Он и не расстроиться! На сей раз я выиграю турнир! – раздраженно цыкнул Лерден, но тут же смягчился. – Ладно, идем. Но, пожалуйста, не путайся под ногами. Не хочу, чтобы леди Оривьетта увидела меня с тобой.
– Это еще почему? – обиженно скрестил руки мальчик.
– Возможно, она решит, что ты мой сын. – Пожал плечами Лерден, закрывая забрало.
– Фу, гадость! – Ыягеса передернуло, а про себя подумал, что скорей всего сочтет его оруженосцем. – Эй! Ты куда? Подожди меня!
Лерден только усмехнулся, но не остановился. Он молча продолжил идти на королевский манеж, где сегодня собираются все мужи, кто желает посоревноваться, от крестьян до людей из высшего общества. Уже слышно торжественную музыку оркестра и белые флаги королевства. Парень брезгливо посмотрел на солнце. Хоть бы его поставили спиной к нему, а то что-то не радует погода сегодня. Точнее не радует она только потому, что свет может ослепить в самый неподходящий момент и как назло в небе ни одного облачка.
Ыягес шел чуть позади, заглядываясь на красивых девушек, и его щеки покрылись жаром. Для его еще не окрепшего ума они представлялись прекрасными богинями, которые пришли в город из далеких заморских стран, чтобы горожане Сирены, главного города в Диннии, лицезрели их красоту. Мальчик не сильно ошибался. Девушки из всех уголков королевства приезжали на ярмарки, чтобы найти богатых мужей, но немногие на самом деле приходили в этот город, чтобы насладиться его архитектурой, которая обладала особым очарованием.
Особенно Ыягесу нравился королевский замок. Он был восхитительным сооружением, привлекавшим тысячи туристов каждый год. Замок был построен из белых кирпичей, которые придавали ему особую изысканность. Высокие башни и голубые крыши, украшенные серебристыми акротериями1 в виде златогривов2, придавали замку загадочную привлекательность. Окруженный многочисленными колоннами, замок ошеломлял своей красотой. Замок был не только местом развлечений, но и символом могущества и величия королевства.
Мальчик сморщился, когда они приближались к королевскому дворцу. Шум и суматоха только увеличивались, поскольку каждый житель Сирены спешил к манежу, чтобы насладиться зрелищем, попробовать вкусные авуньи4 и выпить редкое красное вино, которое подавалось только во время ярмарок и турниров. Ыягес фыркнул, недоумевая от взрослых, которые постоянно вели себя так странно.
– Ыягес! – раздалось за спиной у мальчика. – Подожди, мэног4 бы тебя побрал!
– Вальдо?
– Нет, тебе показалось. – Остановился Вальдо и завел пальцы в русый волнистый волос. – Конечно же я. Ты снова за братом присматриваешь? Да уж… Не повезло тебе. Я бы не хотел иметь такого родственничка.
Ыягес коротко кивнул, стараясь не выдать раздражение, которое свербело и саднило у него под ложечкой. С Вальдо они знакомы с самого детства, хоть он на два года его старше. Они любили играть на печке, строить замки, играть в солдатиков и часто ходили друг к другу в гости. В принципе, он парень не плохой, только вот самомнения у него непочатый край. И он всегда очень нелестно отзывался о Лердене, в последнее время даже слишком. А все из-за того, что он связался с компанией, про которую дед Ыягеса всегда говорил: «До добра они не доведут».
С тех пор Вальдо очень изменился. Стал задираться и драться с мальчишками, хотя раньше Ыягес за ним такого не замечал. Стал воровать по мелкому с ребятами, просто для веселья, и Ыягеса на это подбивал, но он все время отказывался. Не хотел расстраивать деда. «У него сердце слабое, нельзя», все время отнекивался Ыягес и Вальдо вскоре прекратил к нему приставать. А недавно пошел слух о том, что кто-то увидел, как старшие ребята курят грибы и в их компании был кудрявый друг детства. Но Ыягес отказывался верить в это. Дед всегда учил его верить только своим глазам. И ничему больше.
И сейчас мальчик напрягся, когда Вальдо его позвал.
– Я пойду помогать брату, хочешь, пойдем со мной? – Ыягес очень постарался не заметить надменности Вальдо.
– Не, я ребят жду. – Отмахнулся мальчик и в миг глаза у него загорелись, что не предвещало ничего хорошего. – Мы такую штуку сейчас сделаем, умереть не встать! Тебе точно понравиться!
– А может не надо? – осторожно спросил Ыягес.
– Надо, еще как надо! Мы придумывали это недели три точно!
– Как знаешь. – Равнодушно пожал плечами Ыягес. – Ладно, я пойду. А то Лерден без меня не может разобраться, где перед и где зад у брони.
Вальдо прыснул, но Ыягес уже этого не слышал. Он шел к манежу, просачиваясь между людьми мышкой, а они его не замечали. Они пришли только для одного, получить усладу для глаз. А сегодня этого будет предостаточно. Что-то тревожное забилось между лопаток и мальчик поежился. Что-то недоброе затевает Вальдо и это ему не нравилось. Нужно как можно быстрей найти брата.
Лерден снял верхнюю часть брони и бережно вычесывал гнедую кобылу, о чем-то думая, когда Ыягес подошел к нему.
– Чем-нибудь помочь?
– Да. – Лерден важно посмотрел на младшего брата и указал на ведро. – Принеси воды. Аквиделию надо напоить, прежде чем турнир начнется.
Ыягес кивнул и, взяв ведро, ушел за водой. Турнирный манеж оказались для Лердена неприятным и одиноким местом в этот момент. Окружающие горожане, которые собирались на трибунах, смотрели на него с презрением и неодобрением. Лерден испытывал ощущение давления, что-то вроде невидимой стены, которая не давала ему прохода. Он осознавал, что не имеет права на ошибку, но несмотря на это, постоянно их совершал. Его оплошности становились предметом насмешек и смеха как со стороны окружающих, так и даже его собственного брата.
Лерден был отлично осведомлен о своих недостатках, о своей слабости, которая никак не хотела устраняться. Он пытался улучшать себя, но каждый новый день превращался для него в испытание. Он жил в условиях, где не было терпимости к неудачам. Слабостям. Каждый шаг, каждое слово, каждое движение Лердена судьи строго не строго. В их речах была ирония и насмешки. В его сторону со всех сторон неслись неприятные шепоты и громкие смешки, которые проникали в самую его душу.
Для Лердена это была настоящая пытка духа. Он хотел стать лучше, хотел быть успешным и уважаемым, но каждая неудача пронзала его сердце злобой и непониманием окружающих. Он обрекал себя на одиночество, отчуждение и самоуничижение.
Он знал, что должен быть совершенным, но все его попытки почему-то всегда оканчивались ничем. Каждый новый день превращался в кошмар. Лерден начинал его с надеждой и тщетным желанием преодолеть свои пороки.
Парень досадно прыснул, носком сабатона5 закапываясь в рыхлую землю. Он понимал и прекрасно слышал эти осуждения со стороны и хихиканье девушек, но старался их не замечать, а идти к цели. Рыцарство у него в крови, а значит он просто обязан им стать, как бы больно не было. И это не физическая боль. Душевная. Самая опасная боль из всех. Из-за нее сходят с ума.
Он посмотрел на голубое небо и блаженно зажмурился, подставив тело к жаркому солнцу. Оно грело душу, заполняя все клетки живого организма. Казалось, даже белые латы наполнялись светом, подбадривая хозяина. Аквиделия махнула хвостом и, заржав, топнула передним копытом. Лерден улыбнулся, погладив кобылу по шее.
– Я вернулся. – Пропыхтел Ыягес, надрываясь под тяжестью ведра. – На, пей.
Он с грохотом поставил ведро воды на землю около морды кобылы и повернулся на брата, взволнованно на него воззрившись.
– Я встретил Вальдо.
– И как он поживает? – не заметил волнения брата Лерден.
– Поживает-то он нормально, по крайней мере, голодным не выглядит. Но он сказал, что с ребятами придумали какую-то штуку, а зная Вальдо, эта штука не очень-то приятная.
– Не волнуйся. Я справлюсь.
– Ага, как же…
– Так, отставить панику! – уверено положил кулаки на бока Лерден. – Чему учил нас дед?
– Идти по жизни, гордо неся голову по ветру…
– Вот-вот! Даже если что-то пойдет не по плану, я буду с гордо поднятой головой. А теперь помоги мне с этими треклятыми латами. Если буду так же надевать их, как и снимал, то свихнусь окончательно.
– Как скажешь.
Лерден поманил брата в красный шатер, скрываясь за ним. Вслед вошел Ыягес и осмотрелся. Здесь находились еще два рыцаря вместе с оруженосцами и даже не смотрели в ни в сторону мальчика, ни в сторону Лердена, сосредоточенно занимаясь своими делами. Один оруженосец, с густыми бровями метался туда сюда с лошадиными обмундированием и украшениями, другой более щуплый помогал рыцарю с рукавами, но почему-то они не цеплялись как надо. Рыцарь грозно ругался на юнца, а тот терялся все больше и больше. Ыягес сдержал ухмылку. Оруженосец волнуется. Очевидно, это первый турнир, на который его взяли. И если он не соберется и не сконцентрируется, то, возможно, и на последний.
Лерден сел на маленький деревянный табурет, а Ыягес, взяв нагрудник, встал за его спиной.
– Чем-то пахнет… – завидел братьев другой рыцарь, поправив черные роскошные усы. – А! Это Ледрен снова пришел проиграть нам. Августин?
Августин, рыцарь, который ругался на бедного сжатого воробушка, с чувством собственного величия воззрился на сидящего Лердена, и усмехнулся, согласившись с ним.
– Карльес… – шепотом, почти не слышно, выругался Лерден, но вслух ничего говорить не стал. – Чтоб его…
– Еще и братца притащил. – Заговорил Августин, махнув рукой в сторону оруженосца и тот тут же прекратил помогать с латами. – Решил опозорить не только себя, но еще и Ыягеса?
– Ничего подобного! – возмущенно нахохлился мальчишка, готовый дать отпор, но Лерден его остановил.
– Не обращай внимания. Не от большого ума они так говорят.
– Да неужели? – Фыркнул Карльес и медленно подошел к братьям, в упор, не моргая, смотрел на Лердена. – Видимо, ты настолько глуп и наивен, что не слышишь, что говорят за твоей спиной?
– Да что уж там? Он не слышит, что говорят ему в лицо!
Лерден гневно сверкнул золотом в глазах и встретился со взглядом свирепо улыбающегося Карльеса. В воздухе запахло тухлой угрозой, а полное молчание давило Ыягесу и другим оруженосцам на голову. Казалось, и вот-вот, и они сцепятся как две хищные кошки и выцарапают друг другу глаза острыми и хваткими когтями, но этого не произошло. Лерден выдержал паузу и взгляд недруга.
– Мне все равно, что обо мне говорят другие. – На мгновение Ыягесу показалось, что стало как-то холоднее. – Все это пустое. Главное – это моя семья. И я горжусь, что я из древнего рода Жиона!
– Но тем не менее, – был так же холоден Карльес. – Ты продолжаешь позорить семью. Хочешь дам совет? Не лезь в это дело, парень. Отступи и займись, наконец, чем-нибудь полезным, например, резьбой по дереву.
– Да он же глаза себе выткнет! – Заржал Августин, а его оруженосец тихо захихикал.
Теперь уже и Карльес заржал в усы, а из его рта полетели слюни, которые попали на лицо Лердена. Но он и в этот раз промолчал, чем вызвал досадный щелчок языком младшего брата. Да, лучше сейчас он смолчит. Пусть его унижают, издеваются над ним, шпыняют и гонят, но им не удастся вызвать хоть малую толику неуверенности в себе. Иначе, все это было зря. Иначе, все те годы каторжных тренировок, бессонных ночей и ран на теле – все напрасно. Лерден до боли стиснул зубы. Желваки заходили ходуном. Он не мог себе этого позволить! Только не сейчас, когда он подошел так близко к цели.
От одной мысли о леди Оривьетте предательски сжался желудок. Как она красива, когда величественно сидит на своем троне рядом с матерью и отцом. Так горда и так прекрасна. Величественный стан, гордо поднятая голова и изящество кистей всегда сводили Лердена с ума. А как она танцует. Ох Высший, КАК она танцует… Самозабвенный танец сводили всех мужчин с ума, и женатых и свободных. И малых и великих. Даже Ыягес восхищенно засматривался на нее, когда она в порыве танца грациозно бабочкой вытягивала к нему руку, завлекая и маня его за собой. А когда она гуляла по королевскому саду роз? В одиночестве или вместе с фрейлинами, она всегда загадочно молчала, а ее платье, шелковистое и покрытое золотом, нежным шлейфом спускалось по талии. Иногда леди Оривьетта срезала белую розу и вплетала ее в локоны. Как будто из волшебной сказки о начале времен, она была богиней, а он, Лерден, простой слугой, страстно и безответно влюбленный в нее.
– Лерден? – испуганно дотронулся до его руки Ыягес.
Рыцарь вздрогнул.
– Что?
– У тебя был такой взгляд… Как будто ты не здесь. Все в порядке?
– Все отлично, Ыягес! – улыбнулся Лерден и потрепал брата по темным длинным волосам.
Звонкий глас колокола, который только что разнесся по округе, означал, что рыцарям пора выходить на арену, а зрителям рассаживаться на места.
– Пойдем. – Лерден под тяжестью лат тяжело встал с места. – Нам пора. Принеси мой шит и меч, пожалуйста.
Ыягес коротко кивнул и подошел к большому деревянному сундуку с костяной окантовкой, а Лерден вышел на свет из шатра и, чуть зажмурившись, приблизился к встречающей его Аквиделии, которая то и дело махала хвостом, отпугивая мух. На кобыле уже были надеты шоры, грива была аккуратно заплетена в косы, перевязанные красивыми бархатными лентами. Изящная серебряная попона была свисала под своей собственной тяжестью, придавая кобыле элегантность. Сам мундштук на уздечке был украшен семейным гербом. Лерден удивленно поднял брови, с трудом осознавая, что Ыягес успел надеть всю эту амуницию за такой короткий период времени. Похоже, что его друг был глубоко погружен в мысли о своей возлюбленной леди Оривьетте.
Ыягес подошел к брату и протянул ему щит, который с трудом нес из-за возраста.
– Ты долго был в забытие. – Промямлил мальчик, освобождаясь от увесистого щита.
– Да, спасибо тебе. – Благодарно улыбнулся Лерден, положив руку на плечо брата. – Без тебя я бы не справился.
– Да что уж там. – Смущенно отмахнулся мальчик и пошел за мечом.
Лерден проводил брата взглядом и прерывисто вздохнул. Он так на него похож. Как будто маленький Лерден десять лет назад. Смуглый мальчик с золотом в глазах. Он станет красивым мужчиной. Но характером в корне отличался от непутевого старшего брата, который четыре раза на дню умудряется каким-то чудесным образом вляпаться в неприятности, чем вызывает разочарование дедушки.
Лерден погрустнел. Он никогда не хотел стать тем разочарованием для семьи Жиона, коим он является сейчас. Неудачные битвы преследуют его, как будто им медом намазано.
Нет! Глаза у молодого рыцаря решительно загорелись и он надел шлем. Сегодня все измениться. Все пойдет по-другому, чего бы ему не стоило!
– Держи. – Ыягес уже вернулся с мечом в обоих руках.
– Спасибо. Не хочешь присоединиться к зрителям и посмотреть, как твой брат выигрывает у Карльеса бои?
– Не, спасибо. Я лучше тут посижу, посмотрю на все со стороны. – А про себя Ыягес подумал: «Чтобы не дай Высший с тобой что-нибудь случилось, а я не смогу помочь».
– Как хочешь.
Музыка фанфар торжественно пригласила рыцарей выйти на манеж. Лерден вскочил на свою рослую кобылу. Она фыркнула под его весом, демонстрируя свою гордость и привязанность к своему верному ездоку. С гордо поднятой головой Лерден легонько пнул Аквиделию в бока, приказывая ей присоединиться к колонне остальных рыцарей.
Карльес, Августин и еще один рыцарь, имя которого оставалось загадкой для Ыягеса, тоже оседлали своих скакунов и тронули вперед. Мальчик, наблюдая за происходящим, не смог удержаться от ощущения восхищения перед рыцарскими навыками и отвагой своих собратьев.
Он нахмурился. Сел на землю и внимательно посмотрел на роскошную ложу, украшенную дорогими красными коврами, прозрачным балдахином и белыми лилиями, переплетаясь с ползучим плющом на балках, где сейчас сидели принцессы Ива и леди Оривьетта в окружении прекрасных фрейлин. Младшая дочь короля сидела совершенно с безучастным видом. Ей было скучно. Ыягес фыркнул. Большинство из рыцарей сражаются, чтобы она стала их дамой сердца, но ее, видимо, это вообще не интересует.
Толпа зашевелилась от невероятно завораживающего шума, и все рыцари моментально опустили головы в знак благоговения. Одетый в темно-зеленую рясу придворный маг уверенным шагом подошел к трону, передавая королю загадочный магический артефакт. Сияющий шар, не больше яблока, мгновенно начал вибрировать, согревая меняющиеся цветами лучи своего внутреннего света. Изумительное действо происходило перед глазами всех присутствующих, и в то же мгновение, когда король спокойно прокашлялся, величественного звук его голоса пронесся по всему пространству арены.
– Сегодня, – говорил король. – Важный день. Подходит время моей младшей дочери, принцессе Оривьетти, вступать в брак.
При этих словах он посмотрел на краснощекую леди Оривьетту, которая, скромно опустив глаза, поднялась и вышла вперед.
– Советники моего короля, – улыбнулась принцесса. – Предложили выбрать суженного из рыцарей, что сейчас на этом поле.
– Рыцари, одержавшие победу в сражениях на мечах, копьях и меле5, будут испытаны еще одним состязанием. Выигравшему в схватке за сердце моей младшей дочери я с гордостью отдам ее в жены!
Оркестр заиграл торжественную мелодию. На поле со зрительских мест посыпались разного рода цветы, король и леди Оривьетта сели на места. Ыягес напрягся, пытаясь глазами отыскать Вальдо. Уж сильно сомневался он в адекватности его поступков.
Лерден поймал розу, брошенную кем-то с зрительских мест. Он вдохнул прекрасных аромат и толкнул Аквиделию ближе к ложе.
– Моя леди, – благоговейно обратился он к младшей из принцесс, протягивая ей снизу вверх розу. – Этот прекраснейший цветок для вас.
– Показушник… – хмыкнул Карльес.
– Благодарю, мой рыцарь. – Улыбнулась леди Оривьетта, взглянув на Лердена. – Я с радостью приму ваш скромный подарок.
Чувствуя внутри себя волнительную тревогу, парень не мог удержать замирающего сердца, когда она с легкостью, словно лань, взяла розу из его дрожащих рук и заплела ее в свои длинные, густые волосы. Король, что сидел чуть поодаль, недовольно скосился на парня, но ничего не сказал.
– Сегодня я бьюсь в вашу честь.
– О, благодарю. Но не стоит таких жертв ради меня.
– Стоит. Ибо я весь ваш моя леди.
Щеки леди Оривьетты налились румянцем и она смущенно опустила взгляд, а король, который теперь смотрел на младшую дочь, громко прокашлялся, хорошо зная репутацию непутевого рыцаря. Принцесса сникла, но Лерден этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Сердце его предательски замирало, каждый раз, когда она краснела. Вскружило голову и в этот раз.
Он, чтобы дальше не ударить в грязь лицом и не сказать чего-нибудь, что смутило бы принцессу еще больше, учтиво поклонился и дал команду кобыле разворачиваться. Скоро начнется бой. Нельзя отвлекаться, даже на крошечную птичку. Сконцентрируйся, Лерден! Будь мужиком!
Ыягес вновь нахмурился. Первый бой между Карльерисом и Лерденом. Только бы он остался целым после битвы.
Как только Лерден вернулся и остальные участники отошли к шатрам, в ожидании окончания поединка, оба рыцаря закрыли забрало и извлекли мечи из ножен. Оркестр, игравший на трубах, тут же прекратил мелодию, а зрители замолкли. Все ожидали указания короля, чтобы начать схватку. Король Оэнцо медленно поднялся и поднял руку вверх. У Лердена сердце замирало. Он внимательно смотрел то на своего соперника, Карльеса, то на своего короля. "Сосредоточься, парень. На кону сердце моей возлюбленной леди Оривьетты, и я просто не могу позволить себе проиграть сегодня", шептал он себе.
– Да начнется турнир! – раздался глас короля и два рыцаря пнули лошадей друг к другу.
Ыягес сжал до боли кулаки и внимательно смотрел, как лошади Карльеса и Лердена несутся друг на друга, а его брат, тем временем неуклюже поднимает меч над головой и с победным кличем промахивается по сопернику. Зрители неодобрительно завыли, а мальчик сжался воробьем от стыда. Больше всего на свете ему хотелось остаться дома, залезть под одеяло и никогда не видеть и не слышать этого позора. Но он здесь. А значит, нужно быть готовым к тому, что Лерден – его брат и весь позор за так неудачно проигранный бой ляжет и на него.
Ветер с каждой минутой становился все сильнее, разнесенный им запах сырости проникал в каждый уголок воздуха. Но запах был не беспричинным, он напоминал навоз. Вместе с ветром пришла и вибрация, медленно проникающая сквозь землю, будто зовущая к ответу.
Ыягес, мальчик, привыкший слушать больше, чем говорить, медленно встал со свежей, зеленой травы и посмотрел вокруг себя. Он был не обременен острым слухом, но в этот момент его органы чувств работали на все сто. Он мог чувствовать запахи, заметить даже самое тонкое колебание воздуха.
– Смотрите! – вскочила женщина со зрительских мест и ткнула пальцем куда-то на северо-восток. – Свиньи! Они вырвались!
Бой остановился. Кто-то закричал. Мальчик испуганно посмотрел в ту сторону, куда указывала женщина и попятился назад. Не может этого быть! Как они умудрились выбраться на волю?
Мгновение и забор, ограждающий поле, будто взорвался от клыков вожака этих уродливых, взбешенных существ. Глаза его горели алым пламенем гнева, заполняя окружающую обстановку злобой и неумолимостью. Он могущественно остановился, пар взвился у него из ноздрей, подчеркивая его величие и силу. Недовольно оглядываясь, он рассеянно посмотрел по сторонам, как другие свиньи, чуть поменьше в размерах, бросались за разнесенную ограду, создавая опасную неистовствующую суету и испуская громоподобные звуки.
Люди, сидевшие за оградой в панике бежали, а лошади ржали и вставали на дыбы, в попытках скинуть наездников. Ыягес в ужасе оглядывался в поисках безопасного места и через секунду залез на дуб, где уже сидели другие оруженосцы. Мальчик в страхе смотрел на случайное зрелище, все сильнее вжимаясь в дерево.
– Кто выпустил свиней?! – громогласно прозвучал голос короля, который все так же стоял на лоджии, а его дочерей уводила стража.
Рыцари мчались по полю битвы, их сердца бились в унисон с топотом копыт. В их глазах горел огонь смелости и решимости. Они несла на себе бремя ответственности, зная что зависит от их действий судьба не только их самих, но и всего королевства. Им нужно было победить, защитить слабых, вернуть мир и справедливость. Ыягес наблюдал за братом. Аквиделия не слушала Лердена. Прыгала и брыкалась. В панике ржала. И вот-вот упадет, придавив Лердена всем телом. Может быть сломает ногу.
Но судьба выбрала меньшее из двух зол. кобыла просто скинула рыцаря наземь и рванула от свиней. Кобыла выбросила рыцаря с седла, и тот с треском приземлился на землю. Его голова ударилась с такой силой, что в ушах раздался звон, а перед глазами возникла красная пелена, мешавшая ему видеть окружающее. Лерден с трудом устоял на ногах, опираясь на свой меч, ощущая боль и ощущение, будто все вокруг начало плыть. Чудо, что свиньи не обращали на него внимания.
«Ыягес!» – пульсировало в голове.
Еле стоя на ногах, взору предстал тот ужас, который он навсегда решил засунуть глубоко в память и не вспоминать об этом никогда. А в воздухе пахло кровью и потом.
– Лерден, мать твою, либо помогай, либо прочь с дороги! – Лерден услышал голос Карльеса и тут же пришел в себя.
– Кто их освободил? – риторически спросил светловолосый мальчик. – Разве они не должны быть заперты в клетках?
Ыягес нахмурился. Его бледные пальцы сжали еще сильнее ветку, на которой он сидел. Король спрыгнул с ложи, пришел на помощь сражающимся с визжащими свиньями к рыцарям и нанес удар мечом, поразив бок вожака. Существо завизжало, бешено воззрившись на Оэнцо. Повалил пар из ноздрей, мгновение, и оно вновь понеслось на мужчину.
Но Ыягесу, как бы кощунственно это не звучало, было все равно на короля. Его больше волновал непутевый брат, который как назло слился с серебряным окружением лат и крови под мертвыми тушами истерзанных и расчлененных лошадей. На поле хаос и в этом бордовом месиве Лерден исчез, как будто его никогда и не было. Встревоженность и необъятный страх. Всепоглощающий ужас перед глазами. Сердце билось как бешеное. Забывалось дышать. Глазами переходил от рыцаря к рыцарю, пытаясь отогнать тревожные мысли о той что-то пережевывающей свинье.
– Помогите! – взвыл рыцарь, которого прижала павшая туша лошади.
Лерден все еще находясь в каком-то оглушающем опьянении удара по голове, ринулся к товарищу, но не успел. Свинья почуяла его. Повернулась и пустила пар из ноздрей. Только сейчас молодой человек увидел ее во всей красе, если таковой она может являться. Огромная, зеленая, склизкая. Вонючая. Она смотрела черными вертикальными зрачками на него. Из-за удара его разум затуманен. Он не соображал, ЧТО перед ним такое. Лишь смотрел на это существо не в силах пошевелиться. Страх? Нет. Это нечто другое. До боли в коленях пьянящее и как-то по скотски дурманящее чувство.
– Не смотри в глаза! – закричал Ыягес, наконец-то увидев завороженного старшего брата.
Лерден моргнул и удивленно уставился на дерево, на котором сидели вжатые воробушками-мальчишки. Свинья тоже обратила на них внимание, прижала острые уши к голове, злобно заверещала и понеслась к напуганным оруженосцам.
Рыцарь сам не понял, как оказался возле дуба быстрее нее. Он выставил меч и встал в стойку. На шее выступила пульсирующая жилка, а желваки заходили. Нет времени сомневаться. Если он отступит, то погибнет его брат. А этого он позволить не мог. Сейчас все мысли куда-то делись. Сейчас просто нет времени думать. Есть только он, свинья и меч между ними.
А существо нанесло удар бивнем. Что-то звякнуло. Во рту почувствовался противный привкус металла. Лерден удивленно посмотрел на окровавленное острие меча и не сразу понял, что кровь не его. Существо, в которое меч вошел, как в масло, смотрело на него потухающим взглядом, а после, издав последний выдох, обмякло и упало наземь. Он, вынув лезвие из шеи свиньи, бросил клинок и упал на колени. В глазах потемнело. Нет боли. Нет страха. Повсюду слышаться приглушенные крики. Но ему было все равно. Он почувствовал это. То, что чувствовала свинья. Это приторно-горькое ощущение, что нагнетало и висело в воздухе над ними. Такое спокойное и в тоже время такое ужасное. Он почувствовал смерть.
***
Лерден тяжело открыл глаза и с трудом осмотрел комнату, в которой находился. В глазах у него плыло. Голова болела. Приближалась тошнота, но он смог побороть ее, сосредоточившись на своей внутренней силе. Он лежал на кровати, всецело усвоивший, что теперь ему придется брать на себя всю ответственность за дальнейшую судьбу.
Помытый и переодетый в свежее белье, Лерден почувствовал себя относительно комфортно. Правда, его грудь была покрыта бинтами, но неприятных ощущений он не ощущал. Уязвленной боли было только в голове, и он принял решение игнорировать это и концентрироваться на своих дальнейших действиях.
В комнате не оказалось никого рядом с ним. Поэтому Лерден решил взять все в свои руки и медленно, с наибольшей осторожностью, поставил босые ноги на холодный каменный пол. Однако внезапный острый удар в голову заставил его зажмуриться и проглотить стон, который вырвался из самых глубин его нутра. Почему так больно?
Столько дней он проспал? Или может быть всего лишь несколько часов? Человек не знал точного ответа, ведь никого не было, кого можно было бы спросить. Взгляд скользил за окном, где царила непроглядная тьма. Единственное, что он помнил, была склизкая свинья, прямо в трех шагах от него, и странный запах, от которого потянуло блевать. Лерден подбежал к окну, невзирая на боль, за свежим ночным воздухом, но тщетно. Его вывернуло наизнанку и еще немного больше. Хорошо, что на столике рядом с кроватью кто-то из близких оставил стакан с водой. Но Лерден не спешил вернуться к кровати. Он вздохнул глубоко, наслаждаясь свежим воздухом, и смотрел на звездное небо и думал. Вспоминал о том, что было на арене.
– Ты проснулся. – Послышался за спиной голос старика, но Лерден не обернулся. – Мы с Ыягесом уже начали переживать...
– Что произошло?
– Не знаю, сынок. – Пьессе, поправив очки, подошел к внуку, в руках у него свеча. – Ыягес говорит очень сумбурно. Видимо, слишком потрясен случившимся. Единственное, что я понял из его рассказа, то, что кто-то выпустил свиней.
– Это я помню. – Вновь подступила тошнота. – Помню, что было месиво. Кровь, запах навоза и пота. Я видел Ыягеса на дереве…
Он споткнулся. Язык не дал договорить. Перед глазами пронеслась яркая картина воспоминаний. Да, точно. Ыягес вместе с другими детьми залезли на дерево. Он кричал. Свинья, мутная и зеленая, услышала его… Лерден спас младшего брата, да и других оруженосцев от гибели. Встал перед существом и...
– Я схожу с ума… – пробормотал он, прерывисто выдыхая тепло, и тревожно посмотрел на деда, который, при маленьком огоньке почти догоревшей свечки, выглядел мрачнее обычного. – Я почувствовал, как убил ее.
– Это похвально. – Лицо старика обрело мягкость. – Ты защитил брата.
– Нет. Ты не понял. В плохом смысле. – Нахмурился Лерден. – И не телом. Я почувствовал, будто она это я. Что я умираю вместе с ней.
– Вот как… – Лерден не ожидал, что голос деда окажется печальным.
– Что случилось?
Пьессе вздохнул. Поправил очки и направился к кровати. Сел на нее, приглашая внука.
– Сынок… Я не могу тебе объяснить. Потому что сам не знаю до конца, что там произошло.
– Он упал в обморок, деда. – За спинами послышался тихий голос Ыягеса.
Они удивленно обернулись. Младший брат, так не слышно подкравшийся к мужчинам, стоял в дверном проходе, виновато опустив глаза, переминался с ноги на ногу. Вид у него был потерянным.
– Что ты сказал? – полезли на лоб глаза Лердена.
– Ты упал в обморок…
– Но этого не может быть! Я же рыцарь! Представляешь, какой позор на меня упадет, если все узнают, что непутевый Лерден упал без чувств от вида крови и страха перед простой жирной свиньей! Или уже...
– Все уже судачат об этом. И не только один ты пострадал в этой ситуации. – Гневно зыркнул на него Ыягес.
– Темное пятно упало на всех нас. На всю семью. – Прерывисто вздохнул Пьессе, печально смотря в потолок.
– И ты в этом винишь меня?!
– Я никого не виню, сынок. – Слишком сухо проговорил старик. – В том, что случилось нет ничьей вины. Но ты не сможешь доказать обратное всем.
Он положил на плечо обреченно опустившему голову Лердену ладонь, но сам понимал, что в этой ситуации никто не сможет ему помочь. Для рыцаря в королевстве Динния упасть без чувств означало лишь одно – потеря чести и гордости, так отчаянно пытавшемуся ему ее удержать. Все в семье это понимали. Воздух пропах отчаяньем.
– Лерден... – Ыягес подошел к брату, который сидел рядом с дедом, обреченно опустив голову.
– Что подумает леди Оривьетта?.. Я так надеялся заполучить ее сердце, а в итоге сам все и угробил… Я во всем виноват.
– Ты не виноват, мальчик мой. Просто люди бывают злые.
– Деда. – Повернулся к Пьессе младший мальчик. – А разве нет способа все вернуть на круги своя? Чтобы все было, как раньше? Мне не хочется, чтобы над нами издевались всю оставшуюся жизнь.
– Ну, вообще, есть. – Пьессе задумчиво потер переносицу. – Совершить великий подвиг. Такой, чтобы не могли не прославить на всю оставшуюся жизнь и после смерти петь о тебе легенды.
– Но, увы. – Печально хмыкнул Лерден. – В наше время это невозможно. Простите. Но я устал.
– Да, конечно. Отдыхай. – Мягко улыбнулся старик и, встав с кровати, позвал к выходу Ыягеса.
Мальчик еще раз сочувствующие посмотрел на старшего брата, который молча лег на кровать и отвернулся к стенке, и вышел вслед за дедом. Бедный Лерден. Он так отчаянно сражался за то, чтобы быть принятым в круги рыцарей, а по итогу все скатилось в бездну. То, что он перед тем, как упасть в забытье, спас столько мальчиков, не играло никакой роли. Он даже подумать боялся, что было бы, если бы брат не оказался в нужное время и в нужном мечте. Ыягес сейчас был бы мертв. Он поежился. Нет, во что бы то не стало, он обязан помочь ему, даже если придется голову свернуть с этим дурацким подвигом.
Он спустился на первый этаж, в прихожую часть комнаты, где пахло выпечкой и корицей, и сел за обеденный стол. Сцепил пальцы на руках и думал. Отчаянно думал.
После этого инцидента все в мире семьи древнего рода Жиона изменилось. Со стариком Пьессе, добрым и отзывчивым, даже не здоровались, когда тот ходил в город за покупками, а многие даже закрывали ставни окон, когда видели его издалека. Ыягеса дразнили мальчики и девочки, поддакивая кудрявому Вальдо, который так некстати оказался рядом в тот самый день. В окно в спальню Лердена бросали протухшие помидоры и издевательски кричали ему в след «трус», когда он смел высунуть из дома нос. Последний вообще перестал выходить из дома, все сильнее уходя в одинокое молчание души.
– Это невыносимо. – Пьессе смотрел в окно на детей, которые кричали ему в окно разные ругательства, скрестив руки на груди. – Сколько времени прошло? Недели две? А они все никак не уймутся. Бесстыдство и срам. Бедный Лерден. Он не выходит из своей комнаты уже очень долго.
– Я знаю этих ребят. – Младший из внуков сидел на полу рядом с камином и безучастно подбрасывал палочки в потрескивающий огонь. – Среди них Вальдо. Помнишь, я с ним когда-то дружил?
– Как же, помню.
– Мне кажется, что это он все подстроил.
– В каком смысле? – Пьессе удивленно посмотрел на Ыягеса.
– Когда был турнир, я его встретил. – Мальчик не смотрел на деда. – Он сказал мне, что они с ребятами кое-что веселое придумали. Я думаю, это они выпустили свиней.
– Неужели? – Старик нахмурился. – Почему же их никто не остановил тогда?
– Потому что все солдаты были на турнире.
– Вот как. – Пьессе снова уставился в окно. – В таком случае, он сильно подставил твоего брата.
– Теперь уже ничего не исправить. Если бы я знал, то побил бы Вальдо за такое. – Ыягес стих, рассматривая палочку, которую держал в руке.
В окно прилетел комок мокрой грязи и распластался на деревянном полу, а на улице в сторону Лердена полетели ругательства. Пьессе мрачно смотрел на растекшуюся грязь.
– Это уже слишком. – Прозвучал голос Лердена и Ыягес вздрогнул от неожиданности. – Это не может так продолжаться! Сегодня же пойду к королю и потребую от него сделать что-то для нашего королевства! А то так от дома ничего не останется.
Лерден стоял в проходе. Черные брови сводились почти вплотную друг к другу, выражая ярость и решимость. Злоба сверкала в его глазах золотистыми искрами, словно огонь, готовый пожрать все вокруг.
Ыягес подскочил и обнял Лердена, прокладывая свой путь сквозь тяжелые железные латы, которыми старший брат был облачен.
– Я пойду с тобой. – Старик знал, что, когда его внук такой, его ничто не сможет переубедить в обратном.
– Нет. – Холод в его голосе звучал скрежетом когтями по стеклу.
– Тогда разреши Ыягесу проследовать за тобой. – Настаивал Пьессе. – Тебе сейчас нельзя оставаться одному. Тем более идти к королю за прошением. Тебе нужна поддержка, и ты это понимаешь сам.
– Ладно. – Нехотя согласился Лерден, гладя младшего брата по темным кудрявым волосам. – Но только если ты будешь молчать, договорились?
– Конечно. – Кивнул Ыягес, улыбаясь. – Я буду нем, как рыба.
– Оставайся дома и запрись на засов. – Лерден вновь посмотрел на деда, но уже более мягко, чем раньше. – Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Никто больше не пострадает из-за меня. Пойдем к королю, Ыягес.
А старик наблюдал, как внук, который всю жизнь был неудачником, на его глазах вырос. И печально улыбался.
За дверьми дома за братьями увязались ребятня, которая несколькими минутами ранее, кидала в их окно грязь и камни.
– От кого так воняет?
– Не видишь, что ли? Это Лерден со страху обделался!
– Ты что, не слышал? Он в обморок упал только от вида свиньи!
– А Карльес теперь без руки остался и из-за тебя все!
– Лучше бы тебе свинья руку пережевала!
– Неудачник!
И смех за их спинами. Ыягес все время сжимал кулаки, что есть сил сдерживая себя, чтобы не наброситься на них, смотрел на брата, к которому были обращены слова, спрашивая себя, а смог бы он так? Если бы он оказался на месте Лердена? Наверное, он не смог не обращать внимания, проходя мимо унижающих его достоинство людей. Он бы покалечил всех, кто плохо отзывается о его семье. Или еще хуже, убил бы их. Жестоко. И мучительно. Его передернуло от своих же мыслей.
А Лерден внимание все же обращал. Злые слова били по израненному сердцу. И с каждым шагом по желтому камню становилось все тяжелее дышать. Дело было в тумане, что застелил город перед дождем, но ему казалось, что вот-вот, и он упадет навзничь на горячую пыльную дорогу. И заплачет. Как младенец, которого только что вытащили из утроба матери.
– Не слушай их. – Только и говорил он Ыягесу, но его брату думалось, что по большей части он успокаивает себя.
– Можно, я возьму тебя за руку? – Пролепетал мальчик, перебирая ногами. – Мне не по себе.
– Если тебя это хоть как-то успокоит, то можно. – И Лерден взял мальчика за маленькую ладонь.
– Я боюсь, что заплачу от бессилия…
– Не смей. Даже если ты заплачешь, то это ничего не изменит. Мы все равно этим выродкам ничего не докажем. Ни слезами, ни руганью. Именно поэтому мы идем к королю. Он милостив ко всем. Он подскажет, как справиться с этой ситуацией нашей семье, даже если мне придется всю жизнь работать в серебряных рудниках!
С этими словами он сплюнул наземь. Поморщился. Вытер губы тыльной стороной ладони.
Ыягес же несколько раз во время их пути от дома до величественного замка осторожно оглядывался назад. К маленьким детям подключились дети постарше и совсем взрослые ребята. Пару раз в них прилетало пару овощей. Несколько аккурат в голову Лердену, на что он только угрюмо поджимал губы, вытирая волосы от тухлятины. Ни разу не обернулся. Не выругался. А младшему хотелось надрать зад обидчикам по первое число, но сдерживал порыв ради брата. Если он гордо несет голову по ветру, то и Ыягес тоже будет, хоть это до жути неприятно и унизительно.
Когда они пересекли мост к замку, дети остались где-то позади. Около входа в огромные дубовые врата стояло два стража, в серебряных кольчугах с голубыми перьями на шлемах и копьями с белыми полотнами, на который изображен герб королевства Динния. Дуб, корни и крона которого переплетаются воедино.
– Я Лерден из древнего рода Жиона прошу аудиенции с милосердным королем Оэнцо и королевой Кеарой. – Положил руку на сердце Лерден и учтиво поклонился переглядывающимся стражникам.
– Тот самый Лерден? – усмехнулся один из них.
– Король Оэнцо не принимает горожан. Особенно трусов. – Поддакнул второй.
– Я прошу не как горожанин. – У Лердена не дрогнул ни один мускул на лице, когда Ыягес всем телом показал, как хочет стукнул кого-нибудь из них. – Я прошу, как рыцарь.
– Ты лишился права так себя называть.
– Послушайте! – Ыягес не выдержал, на что получил от Лердена укоризненный взгляд. – Если не пускаете его, пустите меня! Мое имя Ыягес из древнего рода Жиона. По праву рождения я рыцарь и честь моя не запятнана.
– Ыягес… – шикнул на него Лерден, но мальчик решительно смотрел на стражу, переглядывающуюся вновь.
– Я, как рыцарь по праву рождения, требую аудиенции короля! И я не уйду отсюда, пока меня не пустят внутрь.
С этими словами мальчишка сел на камень моста, скрестив ноги и руки на груди.
– Ладно, малец. Ты победил. Но он остается здесь. – Нехотя согласился с ним стражник и ударил оземь концом копья, из-под которого раздалась вибрация, разносящаяся вокруг. – Ыягес из древнего рода Жиона просит аудиенции с королем Оэнцо!
С этими словами раздался скрип цепи, с тяжестью открывающей врата. Ыягес, встав с земли, уверенно пошел внутрь замка, оставляя удивленного Лердена позади. Когда он вошел за врата, двери с грохотом захлопнулись.
Белый туман спустился на замок, словно окутывая его тайной и загадками. Но несмотря на мистическую обстановку, приятный аромат белых роз выглянул из-под пелены и привлек внимание мальчика. Он остановился, вглядываясь в сады, исполненные цветов и красок, которые простирались с обеих сторон дороги. По бокам изящно уложенные камни, напоминающие морскую гладь, ограждали эту прекрасную обитель роз.
Ыягес медленно продвигался по желтым кирпичам. Биение его сердца только усиливалось с каждым шагом, наполняя его грудь приятной тревогой. Он был полон решимости пробиться через стройную стражу, несмотря на все преграды, чтобы достичь своей цели.
Эта цель – защитить своего брата. Минуя стены замка и обгоняя стражей, как в нескончаемой игре в прятки, мальчик стремительно приближался к месту, где находился король. Его глаза сверкали от решимости, а лицо отражало мощное и непоколебимое стремление помочь родному брату, несмотря на любую цену.
Тяжелые врата замка отворились, а три мужчины из свиты короля в черных рясах терпеливо поджидали его. Екнуло сердце, но Ыягес, глубоко вздохнув, поспешил к ним.
– Мое имя Ыягес из древнего рода Жиона. Я хочу видеть короля. – Он учтиво склонил голову.
– Пройдемте за нами. – Хором ответили мужчины и Ыягес вошел внутрь.
Тронный зал поражал своей величественностью. Его громадность и эстетическая красота были воплощением роскоши и изысканности. Зал был украшен арками из серебра, мерцающими на фоне светло-бежевых стен. Каждая из них была нежно выделена светом, создавая уникальные игры теней. Воздух был пронизан благоуханием свежих цветов, что придавало помещению особую атмосферу.
Живописный пейзаж тронного зала настойчиво затягивал в себя посетителя каждым его шагом. По красной бархатной дорожке Ыягес поспешил к двум королевским тронам, которые находились на подиуме. Зрелище было захватывающим. Король Оэнцо в своем величии сидел на высоком троне, элегантно уставленном драгоценными камнями. Тонкие золотые узоры, орнаменты и филагранные изделия украшали его престол. Королева Кеара сияла рядом с ним, в своем изящном троне с изумрудной вышивкой, которая акцентировала ее благородство и красоту. Оба владыки были одеты в голубые шелковые наряды, создавая гармоничное сочетание с окружающей обстановкой.
– Ваше Величество, – поклонились мужчины. – К Вам пришел молодой Ыягес и просит вашей аудиенции.
– Пшли прочь. – Жестом прогнал король послов и высокомерно уставился на мальчика. – Ыягес из древнего рода Жиона. Я знал твоего отца. Он погиб, защищая меня, поэтому я у вашей семьи в долгу. С чем пожаловал, малыш?
– Ваше Величество… – склонил голову Ыягес, не в силах поднять взор. – Я пришел просить не за себя. Я пришел просить за брата.
– О, – встала королева Кеара изящно поднялась с трона и медленно подошла к испуганному мальчику. – Твой брат, Лерден, не достоин прощения. Он потерял честь и достоинство. Что он сделал, мой король?
– Упал в небытие перед свиньей, когда другие рыцари отчаянно сражались с ним. Когда я сражался с ними.
– Все верно, Ваше Величество. – Ыягес не смотрел на женщину, которая деловито ходила вокруг него, он смотрел на собственные ноги. – Но тем самым, мой брат спас меня и других оруженосцев. Он спас нас, убив ту самую свинью!
– Этому нет никакого доказательства! – воскликнула королева и гневно воззрилась на мальчишку. – Мои рыцари никогда не встанут на защиту того, кто испугался, какой-то там свиньи.
– Молчать, женщина! – саданул король по подлокотнику трона. – Сядь на место!
– Как скажете, мой король. – Королева вернулась к трону, но не села, нависая над мальчиком, как коршун.
– Вы моя головная боль… – король потер виски пальцами, а Ыягес удивился, как его корона, величественная и мощная, обрамленная драгоценными камнями, не упала с его головы. – Но моя королева права. Лерден должен был изучить свод правил и законов рыцарей, прежде чем ему исполнилось четырнадцать. Даже если он убил эту свинью не отменяет сие факта.
– Ваше Величество. – Ыягес гневно зыркнул в глаза короля. – Мой дедушка говорил, что есть способ заслужить Ваше прощение. Совершить подвиг для королевства. Я не прошу, чтобы вы его простили. Я прошу дать ему шанс на искупление. Шанс заслужить ваше доверие и вернуть честь нашей семьи.
Король и королева тревожно переглянулись. Над залом нависла гробовая тишина. Ыягес смущенно переступил с ноги на ногу, дожидаясь ответа от короля.
– Подвиг, говоришь… – Вздохнул король, что встревожило мальчика еще больше. – Есть у нас один такой. Но это не помощь королевству. Это помощь целому миру. Не думаю, что твой брат с этим справиться.
– Ваше Величество, дайте ему шанс все исправить! – В сердцах воскликнул Ыягес, сам от себя такого не ожидая.
– Мой король. – Королева бережно положила ему на руку ладонь. – Некрасиво отказывать мальчику, который сам об этом просит.
– Ну, хорошо... – Вздохнул король, нервно почесав бороду. – Если моя королева так говорит, то значит так тому и быть. Только с одним условием. Ты пойдешь с ним.
– Зачем? – хлопнула синими глазами Кеара.
– Затем, чтобы он хотя бы дошел до Ничейных Земель, а не умер в самом начале пути!
– Мой король! Но мне же всего лишь десять! Как я смогу?
–Ыягес из рода Жиона, – король смотрел на него не моргая. – Ты храбр и умен. И не дашь своему брату совершить какую-нибудь глупость. Позаботься о нем, ладно?
– Хорошо, мой король. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы брат добрался до Ничейных Земель в целости и сохранности!
– Ты сам-то хоть знаешь, где это находится? – прыснула королева, на что получила неодобрительный взгляд короля.
– Я умею читать карты. – Сухо ответил Ыягес.
– Значит решено. Ступайте в Ничейные Земли на рассвете следующего дня. А затем идите в Башни Трех Звезд. Спросите Верховного Мага. Больше ничем помочь не могу. Когда вернетесь Лерден из древнего рода Жиона будет прощен. И все вернется на круги своя.
– Спаси вас Высший, мой король! – Ыягес радостно склонил голову. – Я могу идти?
– Да, конечно.
Когда Ыягес скрылся из виду, король посмотрел на женщину, родившей ему дочерей.
– Ты поступил мудро. – Улыбнулась она ему. – Другие рыцари могут спать спокойно.
– Я и не хотел никого высылать на это самоубийство! Но ты права. Лучше он, чем кто-то еще.
1 Акротерий – общее наименование элементов, венчающих здание и оформляющих углы крыши.
2 Златогрив – диннийское хищное животное, лев с крыльями орла.
3 Авунья – лепешка с фруктами и ягодами.
4 Мэног – диннийское хищное существо, напоминающее козла.
5 Сабатон – латный ботинок, который крепился к наголеннику.
6 Мундштук – металлическое устройство, вкладываемое вместе с трензельным удилом в рот лошади и пристегивающееся к суголовью. Он облегчает управление лошадью при верховой езде, так как позволяет всаднику с меньшим усилием подчинить коня своей воле.
7 Меле – (англ. «свалка») групповой вид поединка