Ниже в первой части данной публикации приведены наградные листы на трёх бойцов и командиров 39 гвардейской танковой бригады, которые явились были затем утверждены наградным приказом по бригаде от 27 февраля 1944 года. Копии этих документов приведены в качестве иллюстрации того разнообразия оценки результатов боевой работы, которая в итоге приводила к награждению в заключительный период Великой Отечественной войны медалью "За Отвагу".
Вот представление на младшего лейтенанта Сергея Барышева, командира танка Мк-3. Воюет младший лейтенант с 26 января 1944 года. то есть не более 3-х недель, и на момент оформления представления, как мы видим, к у его звания нет ещё слова "гвардии". То есть, младший лейтенант видимо совсем недавно прибыл в танковую бригады с очередным пополнением.
Из преамбылы наградного листа мы также узнаем, что 9 февраля младший лейтенант получил ранение. Экипаж танка в ходе боя 3 февраля уничтожил "один мортир, один пулемет и свыше 13 солдат и офицеров пр-ка". Не очень мне понятно, что такое "мортир" и что значит "свыше 13"...
В ходе боя 9 февраля экипаж танка быстро преодолел переправу через реку и подавил 2 огневые точки.
Вот представление на гвардии старшину Анатолия Белова, санитара танкового батальона. Воюет он с 15 декабря 1941 года, имеет одно тяжелое и одно легкое ранение. Если сопоставить эту дату с годом его рождения, то получается, что воевать он начал в 17 лет. Место его призыва в Красную Армию - г.Волоколамск. В декабре 41-го такое там наверное было вполне возможно.
с 3 по 12 февраля 1944 года санитар Белов оказал помощь "3-м раненым офицерам и 6-ти танкистам сержантского состава". После этого он эвакуировал раненых в укрытие и "направлял на пункт медпомощи бригады". Медаль - это его первая боевая награда за 2 года войны.
Вот представление на гвардии рядового Сергея Громова, рабочего по столовой офицерского состава 39 гв. танковой бригады. Ему в 1943 году исполнилось 39 лет.
Нварлии рядовой Громов имеет одно ранение. Я не буду пересказывать итоги его боевой работы, которые описаны в тексте представления. Обращу только внимание уважаемых читателей, что представление оформлено на медаль "За боевые заслуги". Командир бригады поднял старшинство награды на одну ступень.
Надеюсь, у большинства уважаемых читателей из приведённых примеров сложилось более или менее определённое представление о "широте диапазона" боевых отличий, которые отмечались награждением медалью "За Отвагу" в начале 1944 года.
Например, в 1941 или 1942 годах "широта диапазона" боевых отличий бойцов и командиров Красной Армии, награждённых медалью "За Отвагу", была по ряду причин ещё больше. В одной из ранних публикаций у меня описан, например, задокументированный случай награждения в 1942 году полковника, начальника артиллерии стрелковой дивизии медалью "За Отвагу" за правильно спланированную и успешно проведенную артиллерийскую подготовку неудачного по сути наступления дивизии в ходе Ржевской битвы.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Степка придвинулся вплотную к связному и тихо произнес, глядя ему в глаза:
- Удостверение покажи!
Николай попытался сделать шаг назад, но упёрся поясницей в деревянный стол. В его вопросе было много удивления:
- С чего бы это?..
Обладатель "финки" перевёл взгляд вниз:
- Сюда посмотри!
Связной попытался дискутировать, но после секундной заминки всё-таки полез во внутренний нагрудный карман:
- Ты чего бешеный такой!.. На, смотри!..
Степка прервал его движение:
- Я сам достану!..
Развернув красную книжечку и внимательно прочитав, что в ней написано, молодой охотник за шпионами немного успокоился. Прочитанное его в целом удовлетворило. Он вернул удостверение и спрятал обратно "финку". Нужные буквы он увидел даже не внутри удостверения, а ещё на его обложке. Буквы эти были "НКО". Прочитав "содержание" документа, Степка узал, что Коля - лейтенант. Его фамилию он не запомнил. Но риск допустить "утечку" той информации, которую ему надлежало передать незнакомому связнику конечно оставался. Степка сейчас даже до конца не осознавал, а просто чувствовал этот риск. Та"муть", которая сегодня утром всплыла на поверхность, претила всему его молодому существу. От этого он, как правильно определили Коля, "бесился". Но делать было нечего, надо было вести себя, как "кур, которого могли и ощипать". Поэтому Степка вздохнул и сказал уже спокойным тоном:
- Извини, тут такое дело... Надо было проверить
Затем он пересказал Николаю утреннее событие с Васо, невольным и случайным свидетелем которого стал его старший боевой товарищ, и отдал трамвайный билет, полученный от дяди Прохора. "Лейтенант Коля" отнесся к услышанному серьёзно. Он задал пару уточняющих вопросов относительно времени и места обсуждаемого "события", выслушал ответы и завершил встречу такой тирадой:
- Не журись! Все будет хорошо... Пока Виктор лечится, с тобой я буду на связи скорее всего... С дядей Прохором моя недоработка. Товарищ подполковник быстро меня позапрошлой ночью в операцию ввел... Я этого "дядю Прохора" только на фотографии видел, там шрамов у него на лице почти не видно, а описание особых пример, извини, пропустил. Только два назад из Смоленска вернулся, не спал двое суток...
На том они и расстались. Степка отправился готовить сырники, а Николай поспешил доложить "товарищу подполковнику о казусе". Через час на конспиративной квартире зазвонил телефон. Степка в это время ещё вертелся на кухне. Разговаривал по телефону Васо. Появившись после этого в дверном проёме, он сообщил, что им надлежит "добраться своим ходом" за следующий час до госпиталя, в котором сейчас находился Виктор, и там получить указания от подполковника, который туда тоже собирается, о своих дальнейших действиях.
Тарелку с готовыми сырниками, которые они успели только попробовать "по одному на ходу", Степка накрыл другой тарелкой. Васо взял "себе в дорогу" ещё один сырник, что могло служить косвенным доказательством того, что руки у Степки "ещё помнили". Степка завернул несколько сырников в тряпицу, а потом в кусок газеты, превратив их в "гостинец для раненого". До госпиталя добрались сначала на трамвае, а потом ещё прошли немного пешком.
В палате у Виктора уже сидел на стуле у кровати подполковник. При появлении вновь прибывших они быстро замолчали. Виктор в руках перебирал лимон, явно принесённый Иннокентием Петровичем. Подполкованик попросил плотнее закрыть дверь в палату и тихим голосом сообщил новости. Виктор принялся уплетать и нахваливать сырники, с этими новостями он уже явно был знаком. Новости были следующими. "Сумашедший инженер" срочно потребовался на заводе. Об этом сообщила его супруга дяде Прохору, тоже работавшая в заводском конструкторском бюро чертежницей. "Операцию" по перемещению "сумашедшего инженера" из лесной сторожки в его городскую квартиру поручалось провести дяде Прохору.
Васо поручалось провести "зондаж" в кругах "уголовного элемента", имеющего каки-либо связи с застреленным Дедом информатором. По предположению подполковника Иван Степанович может тоже воспользоваться услугами тех же "кругов" для организации, подготовки и осуществления отхода после завершения "акта". Косвенным подтверждением этого предположения послужил словесный портрет Богдана, "телохранителя и охранника сумашедшего инженера" в лесной сторожке, составленный с участием дяди Прохора. Словесный портрет Богдана был сильно похож на члена одной из банд, орудующих на северо-востоке Москвы. Васо надлежало взять фотографию Ивана Степановича, словесный портрет Богдана и "прокачать" их по своим связям в уголовной среде Москвы.
Степке надлежало "быть на связи". На том совещание можно было бы считать законченным, если бы при прощании Виктор не сунул Степке в руку небольшой ключ, завёрнутый в бумажку. Они расстались с подполковником в коридоре у палаты Виктора. Иннокентий Петрович захотел ещё переговорить с лечащим врачом старшего лейтенанта, а того надо было немного подождать, когда он вернётся с обхода.
В свою очередь, Степке было предложено наконец снять повязку с головы и избавиться от швов. Он с радостью согласился и был направлен для этого в кабинет к медицинской сестре на другой этаж. С Васо они расстались в том же коридоре. Тот строго-настрого предупредил, чтобы ему оставили сырники "к вечеру" и отправился за фотографией и словесным портретом "объектов", а затем "топтать ноги" и встречаться со своими информаторами. Оставшись один, Степка по дороге в кабинет к медсестре осторожно расправил четвертушку листа бумаги, в которой был завёрнут ключ. Из записки он узнал адрес новой явочной квартиры и своё настоящее задание на сегодняшний день. Оно было ответственное, но не очень срочное.
Процедура снятия швов заняла всего минут десять и была почти безболезненной. После этого пациент из категории "выздоравливающих" набрался наглости и спросил у медсестры, как ему можно помыть голову, "не отходя от кассы". Последующие санитарные мероприятия заняли у Степки ещё примерно полчаса, включая выстригания волос на затылке и наклейку на почти затянувшуюся рану кусочка дефицитного пластыря. Теперь надетый на чистую незабинтованную голову картуз показался Степке немного великоватым.
Он очередной раз поправил картуз, уже стоя на крыльце госпиталя и прикидывая, как лучше и быстрее ему добраться до завода, на котором трудился дядя Прохор. Опять пошёл мелкий и холодный дождь, но настроение эти климатические неурядицы молодому охотнику за шпионами сейчас испортить не могли. Он похвалил сам себя, что правильно сделал, что взял с собой "финку" на совещание в госпиталь. Другими оставшимися на конспиративной квартире своими вещами, пайковыми продуктами и даже сырниками можно было пока пренебречь.
Через полтора часа Степка уже "крутился" у заводской проходной. Несколько минут спустя он уже встретился взглядами с лейтенантом Николаем, который открыл дверь кабины грузовичка "рено", такого же, который возил цисцерну с маслом и мешками с немецкими марками прошлой весной под Харьковым. Степка поймал себя на мысли, как давно это было.
Через ещё несколько минут из проходной завода вышел дядя Прохор с саквояжем в руках. Официально он отправлялся в командировку на какой-то завод в Кировской области. Степка познакомил дядю Прохора с Николаем, сообщил ему адрес новой явочной квартиры. Лейтенант со старшим сержантом отбыли "перемещать сумашедшего инженера", а младший сержант отправился искать ту дверь, которая отпиралась полученным им сегодня ключом. Помятуя об утренней "мути", ог на всякий случай сделал два "контрольных круга", избавляясь от возможного "хвоста".
Нужную дверь Степка нашёл довольно быстро. За дверью оказалась трёхкомнатная квартира на третьем этаже старого четырёхэтажного дома, в которой уже около года никто не жил. По крайней мере, старая газета, прикрывавшая стол, была датирована концом декабря прошлого года. Молодому охотнику за шпионами пришлось снять не только свой костюм в ёлочку, но и рубашку, чтобы привести своё новое временное жилье в более или менее пригодное для обитания состояние. Но до проведения "генеральной уборки" он удостоверился, что телефон в квартире работает, и, выйдя снова во двор, изучил окрестности.
Дядя Прохор постучал условным стуком во входную дверь квартиры, когда на Степкиных капитанских часах обе стрелки уже сошлись на последнем делении циферблата перед цифрой девять. Он был напряжен и опять сосредоточен. К первому вопросу, который он задал после обмена приветствиями, Степка был готов и указал рукой на дверь в комнату, в которой находился телефон. Стоя в дверном проёме, он тоже слышал, что рассказал дядя Прохор подполковнику.
События явно набирали скорость. Дядя Прохор во второй части своего доклада сообщил, что сразу после того, как "сумашедший инженер" появился в своей квартире, он был арестован двумя "людьми в серых пальто". Номер их машины дядя Прохор теперь разглядел хорошо и об этих "цифрах и буквах" в ходе разговора теперь узнал и его собеседник, и "второй" слушатель. А начал он свой доклад с того, что Иван Степанович, согласившись на "перемещение сумашедшего инженера", дополнил это мероприятие "своей инициативой". Они оставили Богдана в сторожке, а сами перегнали "полуторку" на десяток километров к юго-востоку от неё и замаскировали в небольшой лесной прогалине. Как понял дядя Прохор, это уже была "выжидательная позиция" для пусковой установки. Иван Степанович собирался в одиночестве "подежурить" там. Дядя Прохор помог ему установить небольшую палатку в том месте. Так что радиус поиска предполагаемого подходящего "объекта для акта" уменьшался до пяти-шести километров от этой "точки". Подполковник распорядился ждать его через час "с нужной картой".
Закончив разговор, дядя Прохор пошел в ванную комнату снимать насквозь промокшую под дождём грязную от раскисшего лесного суглинка одежду и мыться, предварительно попросив у Степки горячего чаю.
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.к