1 марта 1863 года родился Александр Яковлевич Головин (1863—1930), — живописец, график, театральный художник, портретист.
В 1881—1890 гг. он учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у В. Е. Маковского, И. М. Прянишникова и В. А. Поленова. Занимался в Париже в академии Ф. Коларосси у Ж. Симона и Э. Бланша (1889) и в мастерской Вити у Р. Колэна и О. Меерсона (1897). В 1912 году стал действительным членом Академии художеств. С 1897 года — художник Русской частной оперы С. И. Мамонтова, антрепризы С. П. Дягилева, работал в театрах Москвы и Петербурга. С 1901 — главный декоратор Императорских театров в Петербурге.
В 1900 году Александр Яковлевич получил золотую медаль по отделу прикладного искусства и серебряную медаль за майолики на Всемирной выставке в Париже. После 1917 он продолжал работать в театрах Москвы и Петрограда-Ленинграда. Работал с Мейерхольдом. С 1926 года сотрудничал с К. С. Станиславским во МХАТ. Удостоен звания «Народный артист РСФСР».
«Другие члены общества «Мир искусства» также участвовали в театральной жизни страны, доводя оформление пьес до высокого совершенства… А. Я. Головин был в своем роде неподражаем... Декорации Головина очень колоритны, прекрасно и остроумно задуманы, широко и свободно исполнены. Спектакли с его декорациями были блестящи и доставляли наслаждение глазу и чувству зрителя.
… Среди дел и всяких хлопот мне вспоминается один маленький эпизод, который тогда очень меня тронул. Надо было продавать билеты на устроенную нами лотерею. Наше общество просило меня и еще одну знакомую даму отвезти билеты Александру Яковлевичу Головину. Его можно было застать днем главным образом в Мариинском театре, где он работал декорации. Мы туда и поехали.
Хотя он был членом нашего общества, выставляя на выставках «Мира искусства» и бывая на наших деловых собраниях, но близости у него с нами не было. Огромная мастерская, где он работал, находилась как раз над сценой Мариинского театра. С трудом нас пропустили к нему. Когда мы, постучав, открыли двери и вошли, нам представилось очень обширное помещение и, как мне показалось, не очень светлое. Головин был на другом конце мастерской. Он обернулся на стук двери и, увидев нас, пошел навстречу. Он быстро и близко подошел к нам и вдруг неожиданно, дотрагиваясь до полу вытянутыми пальцами, по старинному обычаю сделал мне низкий земной поклон со словами: «За ваше искусство, Анна Петровна...». Можно легко представить мое смущение...».
А. П. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки.
