Реальная история.
Автор Валентина Рыбина.
Это была любовь с первого взгляда. Он молодой лаборант химического факультета, я – студентка химфака. Его глаза, такие большие, глубокие и полные печали никак не вписывались в его лицо. Дисбаланс какой-то во внешности - неспособность глаз поддерживать состояние счастья, обозначенное широко сияющей улыбкой. Или, наоборот, улыбка не понимала, что глаза наполнены печалью, и продолжала играть и расплываться по лицу. Но именно это и привлекло меня в молодом лаборанте. По всему было видно, что и я ему очень нравилась. Глаз с меня не сводил, чем нимало смущал и заставлял краснеть.
Поженились мы рано. Я едва перешла на третий курс. Родители, конечно, были против. «Куда собралась? Институт сначала, а потом уж женихаться будете! Ты чем думаешь, дочка?! Вера, прекрати нас пугать. Семья, дети – все это очень-очень не просто, моя милая», - говорила мама. Но, выслушав мои заверения в том, что образование, как бы то ни было, будет получено, и, познакомившись с родителями Алексея, они сдались. «Мальчик из порядочной семьи, родители ученые, ну… дай Бог, дай Бог…», - рассуждал отец. «Чего уж там?! Будь, что будет. Как ей запретишь? Потом всю жизнь нас укорять станет», - соглашалась мама.
Сыграли свадьбу.
Только с рождением сына я поняла, о чем говорила моя мамуля. Очень трудно учиться и одновременно растить ребенка. Академический отпуск я не брала. Мне хотелось поскорее покончить с учебой. Бессонные ночи, кормежка, уборка, стирка, готовка, тетрадки, книжки, лекции, семинары, коллоквиумы, зачеты… - головная круговерть, сводящая с ума. Алексей, надо отдать ему должное, старался изо всех сил. Помимо лаборантской работы, ночами подрабатывал грузчиком на овощной базе. Помощь родителей мы отвергли сразу. Решили сами всего добиваться и самостоятельно строить свою жизнь. При всём этом, муж не переставал писать кандидатскую диссертацию. Хорошо, что аспирантура была у него уже позади. Я одна училась. Он еще и мне помогать успевал. Мой двужильный Алешка! Единственное, что мы приняли в дар от родителей мужа – квартира на Патриарших, бывшая дедушкина.
Так случилось, что по воле судьбы на последнем курсе я вновь забеременела и диплом защищала уже с дочкой на руках.
Шли годы. Дети росли. Благосостояние нашей семьи тоже неуклонно шло в рост. Построили дачу, обзавелись двумя машинами. Я работала преподавателем на кафедре, которой руководил свёкр. Муж некоторое время трудился там же в должности доцента, а впоследствии и сам профессором стал. Он у меня упорный и целеустремленный.
Наши дети росли в любви, заботе и достатке. Занимались оба в секции каратэ, изучали языки (отец настоял). Тонечка, помимо всего, посещала музыкальную школу по классу скрипки и географический факультатив. Володя, как и мы с отцом, увлеченно занимался химией. Нам казалось, что они вырастут достойными людьми, не посрамят семью. Будут нам помощниками в старости.
Но они распорядились своими судьбами иначе. Пошли каждый своим путем, практически минуя нас.
По окончании школы наша дочка внезапно исчезла из дома. Она и ранее пропадала дня на два, на три. Но при этом всегда сообщала о своем месте нахождения, чтобы мы не волновались. «Дело молодое», - говорили мы и вспоминали себя в ее возрасте. Но в этот раз все было иначе. Мы уже было хотели в полицию заявить о пропаже, ночами не спали, искали ее везде, как через три дня она сама позвонила и сказала, что уехала со своим молодым человеком в Испанию на ПМЖ. Вот это номер!!! С каким человеком? Почему мы о нем ничего не знаем? Неужели не заслужили даже знакомства с ним? А учиться дальше не надо? И какая вообще Испания? И почему именно Испания? На все эти больные для нас вопросы мы получили ответы гораздо позже, когда через три года наша Тонечка приехала погостить домой. Мы с отцом не стали ее ни в чем упрекать, ругать за то, что не получила достойного (на наш взгляд) образования. Сделанного ведь уже не исправишь. Тем более, что в Испании у них все сложилось прекрасно, именно так, как и мечтали. Оказалось, что ее молодой человек (гражданский муж) – руководитель музыкальной рок-группы. И наша Тоня, прекрасно владеющая инструментом, а также имеющая неплохие вокальные данные, как нельзя лучше вписалась в молодой коллектив. Они с гастролями объездили всю Европу. Группа успешная, востребованная. Возвращаться домой наша дочка не планировала, поэтому мы, как заботливые родители, передали Тоне все накопления, которые собирали для неё: на свадьбу, на квартиру, на учёбу и т.п. Сумма получилась внушительная.
- Мам, пап, зачем? У меня все есть. Мы неплохо зарабатываем. Даже очень неплохо, - отказывалась дочка. Но мы настояли, чтобы взяла. Нам так спокойнее за нее. Вот уже много-много лет она от нас далеко и в Москву больше не приезжала. Лишь изредка позванивает. Мы так по ней скучаем. Часто листаем альбомы, рассматриваем детские фото.
Володя, окончив аспирантуру, тоже уехал. Заключил договор и начал работу в совместной фирме в Дубае. Весь в работе, ни минутки свободного времени. Жениться некогда да и «не на ком», как говорит он сам.
- Что ты, мать, - успокаивал меня муж, - наш сын женат на своей работе. Так бывает, тебе ли не знать, дорогая моя. Он у нас ученый: опыты, открытия… Поскольку возвращаться Вова тоже не собирался, мы продали нашу квартиру, сами переехали в родительскую, а деньги передали сыну. Обоих обеспечили, никого не обидели. Без Володеньки стало тяжеловато на даче. Он хорошо нам помогал. Сам любил там с друзьями отдыхать. Веселые компании собирались. Нам – старикам только в радость.
Вот так остались мы одни. Зимой дома. Летом на даче. Хотя почти ничего уже и не садим. Нам много не надо, дети разъехались. А внуков и не дождемся, видимо.
Часто, стоя дома у окна, я видела, как девчушка лет семи бежит, перепрыгивает лужи, торопится в музыкальную школу, крепко держит в руке футляр со скрипкой. «Вот так и наша Тонечка…»,- вздыхала я. Однажды эту девочку я встретила в гастрономе. Она была с мамой. Оказывается, я хорошо знаю ее маму. Анна Олеговна – наш участковый терапевт. Добрая молодая женщина, такая внимательная, заботливая. Разговорились. Удивительно, столько лет ходим в один магазин, а не встречались.
- Это Ваша дочка?!
- Да, моя озорница. Танюшка, - обняла она девочку.
Мы подружились. Анна частенько по выходным просила присмотреть за дочерью, так как брала ночные, дневные дежурства. Такие дни Таня проводила у нас. А мы-то как были довольны. Я пекла пироги, варила пельмени (девочка очень их любит). А с дедом они всё какие-то опыты химические ставили, перебирали пробирочки, реторточки, лакмусовые бумажки … От микроскопа обоих не оторвать было.
Мы с Алешей привязались к этой малышке все душой, полюбили её всем сердцем так, что порой нам казалось, что Танечка - наша родная внучка.
Анна воспитывала ее одна.
- Ошибка молодости, - однажды грустно сказала она мне.
- Что ты, что ты, милая! Да разве так можно говорить?! Ребенок, а особенно такая чудесная девочка – это подарок от Бога.
- Да, да, - согласилась она и заплакала. - Мы интернами были. Я его любила, а он – видимо, нет. Как узнал про ребенка, сразу от меня отказался. А я одна в чужом городе. Ни кола, как говорится, ни двора, ни работы, ни денег. К родителям возвращаться совестно было. Добрые люди помогли выжить. Ничего, выстояли. Вот квартиру снимаем. Все у нас замечательно, - улыбнулась она, - и никто нам не нужен.
- Никто, говоришь, вам не нужен?! А у нас вот все наоборот – мы никому не нужны. Детям родным не нужны. Бросили они нас. Нет, Вы не подумайте, Анечка, они нас любят. Только вот живут далеко, да и дел у них, наверное, много.
- А я думала, что вы одинокие, что нет у вас детей. Обычно приходят ко мне на прием люди пожилого возраста, так все уши прожужжат рассказами о детях и внуках. Не остановишь. Пока все новости не расскажут , не уйдут. А у меня ведь время ограничено, приём… Но я даю выговориться. Порой для стариков общение – единственная жизнедержащая соломинка. А от вас и вправду никогда ничего не слышала о детях.
Потом случилось горе. Анна похоронила родителей. Одного за другим сразу. Ковид. Приехала из Владивостока чернее ночи. Тяжело ей дались похороны. А вскоре и самой Анны не стало. Рак. Он приходит и ломает человека внезапно. Стресс от пережитого был ему только в помощь. Вот ведь - сама врач, а не помогло это , не уберегло, не спасло, не пожалело…
Осиротела Танечка. Больших трудов стоило нам с дедом оформить над ней опеку. Пришлось прибегнуть к старым связям. Не могли мы с Алешей позволить забрать у нас нашу девочку в детский дом или отдать ее кому-то другому на воспитание. Она к нам уже привыкла, считает нас родными. Где ей жить, как не с нами! Любо-дорого смотреть, как Дед с внучкой веселятся на даче. А уж я-то как ее полюбила, и передать не могу.
Совета детей мы спрашивать не стали. Решили сами и лишь поставили их перед фактом, как, впрочем, и они нас когда-то. Кроме того, завещание написали в пользу Танечки. Володе с Тоней позвонили, сообщили об этом. Они возражать не стали, ну, или не посмели. Ведь у этой девочки никого и ничего во всем белом свете нет. Только мы – «одинокие» старики, о которых она , добрая душа, потом заботилась . Мы с мужем очень благодарны ей за это. Видимо, Бог нам послал на старости лет такое утешение и счастье.