В сентябре 1910 года Министр финансов В.Н. Коковцов отправил письмо на имя Военного Министра В.А. Сухомлинова за №15887, в котором просил обратить внимание на «участившиеся за последнее время случаи нарушения со стороны чинов Пограничной Стражи германской территории», что, по мнению Коковцова могло нанести серьезный «ущерб для наших дружественных отношений к Германии».
Министр финансов являлся шефом пограничной стражи и просил Сухомлинова принять «серьезные меры к прекращению нарушения иностранной территории и интересов иностранных подданных нижними чинами Пограничной Стражи в тех случаях, когда подобные нарушения не могут быть оправданы прямой их обязанностью охраны границы от вторжений контрабанды».
«Для выработки мероприятий в целях предупреждения в будущем возможности нарушения иностранной территории чинами Пограничной Стражи» Коковцов командировал на границу начальника Штаба Отдельного Корпуса Пограничной Стражи генерал-лейтенанта Н.К. Кононова. Со стороны Министерства Иностранных Дел с этой же целью на границу был отправлен Российский Генеральный Консул в Данциге Действительный Статский Советник Д.Н. Островский. По окончании командировки генерал Кононов представил министру доклад, основанный «на совместном обсуждении рассматриваемого вопроса с названным консулом и местным начальством Корпуса».
В числе причин, которые вызывают возникновение международных инцидентов, генерал Кононов указал, «что в частях Пограничной Стражи, расположенной на Русско-Германской границе, имеются нижние чины-инородцы, главным образом, татары и башкиры, которые по незнанию русского языка и по своему весьма ограниченному развитию, неспособны правильно нести службу на границе».
Одной из причин неспособности было краткое время обучения личного состава:
«… По особым условиям службы Пограничной Стражи, на предварительную подготовку новобранцев при штабах бригад до отправления их для службы на границе возможно уделить всего не более 2-х месяцев.
В такой короткий промежуток времени подготовить нижнего чина-инородца, не знающего русского языка, к службе на границе чрезвычайно затруднительно, а часто и совсем невозможно…».
Главное же, что требовалось от пограничника – это вовремя принять правильное решение, что, как считал Кононов, без знания русского языка абсолютно невозможно:
«… Между тем, неся постоянно сторожевую службу на одиноких отдаленных постах, нижние чины Пограничной Стражи, в силу необходимости, должны ориентироваться в создающейся сложной и почти всегда неожиданной обстановке совершенно самостоятельно и принимать то или иное решение относительно употребления оружия против нарушителей границы.
Малейшая опасность часового на границе, случайное, вследствие недостаточного знания русского языка, отступление от существующих инструкций является нередко уже нарушением Прусской территории, вызывая со стороны Германии нарекания и обширную дипломатическую переписку…».
Тщательно проанализировав причины инцидентов генерал приходил к неутешительному выводу о невозможности пребывания инородцев в частях пограничной стражи:
«… Признавая, со своей стороны, по изложенным соображениям назначение в части Пограничной Стражи, расположенные на западной границе, новобранцев-инородцев, не знающих русского языка, - нежелательным, как в интересах службы по охране государственной границы, так и в интересах поддержания добрососедских отношений с Германией, считаю себя обязанным просить распоряжения Вашего Высокопревосходительства не назначать в части Пограничной Стражи, расположенные на Русско-Германской границе, новобранцев из татар и башкир, не знающих русского языка и отличающихся крайне ограниченным развитием…».