Выгрузив чемоданы дома, мы пошли в магазин — надо было что-то есть, а квартира стояла пустой несколько недель, и вот тут новый квест для меня — горки! Побывав этим летом в Ялте и находившись в горку - с горки там, я поклялась, что все, горы — не мое, и я не буду никогда жить в таких местностях с горами. Но, как говорится, не зарекайся. И на тебе, пожалуйста — Петропавловск — та же Ялта, только северная. Горки и пригорки тут повсеместно! Город же стоит на сопках, их тут великое множество. И каждый раз проезжая по одному и тому же маршруту на работу я вижу из окна автобуса дом — пятиэтажку, стоящую высооооко на сопке, на высоте метров пятиста, и каждый раз проезжая думаю «как же блин жители того дома туда взбираются?!» Вот так походишь вверх да вниз, и никакого фитнеса не надо будет. Идешь в сопку, пыхтишь под тяжестью сумок из магазина, в пуховике до самых пят, который еще и разлетается от шквальных порывов ветра, в ботинках а — ля Т34, в другой обуви тут не походишь — дороги есть не везде, и килограмм несколько за один такой поход скинешь. От того тут видимо все и стройные.
Несколько дней я к Петропавловску привыкала — все мне было в диковинку и местный пейзаж, и море под боком, и вид его из окна каждый день, и морской воздух, и вулканы, но особенно понравилась площадь городская у бухты Петропавловская. Я полюбила неспешно прогуливаться там по бережку, по серой гальке, пересыпанной черным вулканическим песком, вдыхать аромат морских водорослей и, купив стаканчик горячего кофе, там садиться на скамейку прям на пляже и сидеть у воды, смотреть на летающих чаек, на стоящие корабли, на гряду вулканов на другом берегу бухты и представлять как давным-давно, в 17 веке сюда приплыли и Камчатку открыли казаки и заложили тут лабазы для хранения ясака (натуральный налог с народов Севера, главным образом пушниной) и основали острог. Это потом уже, после них сюда потянулись разные экспедиции, и свое название город получил от имён первых кораблей-пакетботов «Святой апостол Пётр» и «Святой апостол Павел». Памятник апостолам так и стоит на этой площади, на которой я постоянно сижу. С одной стороны площадь омывается водами бухты, с тыла прикрыта сопкой, слева тоже сопкой под названием сопка Любви. Почему Любви? Потому что местные свадьбы на ней прогуливаются. А многие любят на нее взобраться не как положено — по ступенькам, а залезть по крутому склону со стороны моря и благополучно на ней застревают. Снимать их уже приезжает МЧС. Сопка с моря крутая и обсыпается. Но засажена вся березняком — корни деревьев не дают осыпаться грунту. Бывает, что и медведи, заплутавшие, вот так по сопкам добираются до города и ходят, народ пугают. Так один вылез с сопки на автобусную остановку, благо поздно вечером дело было, человек там был один, он и рассказал. Много их стало, расплодились, раньше охотоведы занимались учетом и ведением поголовья, а теперь нет, вся система разрушена. Да и голодают они порой в не рыбный год и приходят в город к помойкам. И их отстреливают, если медведь повадился к людям ходить и страх потерял. Раньше их усыпляли, но с приходом санкций импортные транквилизаторы кончились, отечественные предприятия, не производят что ли их? Как-то странно, такая огромная страна, столько у нас химических заводов, а транквилизаторы произвести не можем. Отстреливают…..
Домики тут стоят и частные, и пятиэтажки, все вперемешку, и не только на окраинах так, но и в самом центре города за первой линией пятиэтажек начинается частный сектор. Дома до сих пор на печном отоплении. В основном все покосившиеся, с деревянными высокими лестницами в несколько пролетов. Потому что строить вблизи от дороги не дают видимо, застраивают пятиэтажками, а выделяют земли выше, на склонах, не особо пригодных для строительства. Огородики у них даже есть, трудно обрабатываемые, наверное, т.к. склон и грунт обсыпается, укреплять надо, и вода сливается вниз — поливать неудобно. И рядом с домишками стоят прислоненные к стене дома дровники. От того и пахнет тут печками в мороз, в холода. Такое ощущение странное — вроде и в городе живешь, а из-за печного дыма вроде и в деревне. Никаких замков, вилл и особняков здесь и в помине нет, все дряхленькие какие-то сараюшки деревянные, даже черепицей так модной сейчас не покрытые. Вообще видно, что народ простой еле — еле концы с концами сводит. Конечно, как построить хорошо и красиво, если 1 шт. вагонки стоит 500 руб.?! Даааа, убогая Россия, дальний, забытый Богом край. Но от этого он не перестает быть красивым, красивым душой и очарованьем суровости.
Переехав на Камчатку, я столкнулась тут с другими людьми. Ну как другими — такие же вроде русские, россияне, но другие. Отличаются они от жителей Москвы. И чем? Намного суровей, намного закрытей, души нараспашку тут нет ни у кого, все время в ожидании атаки, все время готовы дать отпор, кому, чему — до сих пор не понимаю, напряженные, на низком старте каждую минуту — никак не могу к ним привыкнуть. То ли жизнь их била, то ли суровый край он во всем суров — не знаю, еще не разгадала эту загадку. Хотя конечно, будешь тут суровым, если люди на кораблях бросаются за борт. Да, вот так, уходят в море, чтобы денег подзаработать, а справиться с тем, что ты 3 — 6 месяцев на корабле, работаешь на износ без выходных, вставая каждый день в 6 утра, да в одном и том же месте — вот тебе каюта, вот тебе палуба, вот тебе завод в трюме, ну столовая еще и все. Один и тот же круг лиц, одно и то же каждый день, вот и не выдерживает психика, крыша едет у многих, как выход — бросание за борт себя у некоторых. Вот выловили тут одного. Чудом! Бросился за борт, да еще и голый и орет «спасите, помогите!», ну еле подцепили, хорошо корабль на месте стоял, перегружался. А вода-то ледяная, Тихий океан тебе, не Черное море, да декабрь месяц! Обычно 1 минуты хватает, чтоб на дно пойти. А если на ходу корабль? И такое было! Корабль плывет, волны в несколько метров, а девчуля за борт кидается. Ну …не успели выловить… накрыло волной только «Ой» сказать успела….Так что так вот вам, денег заработать, в море выйти… Если крыша не крепка, с головой не дружишь — сиди дома, пеки блины.
***
Встала в 6 утра уже по обычаю. Кружит, пуржит за окном, ветер свищет так, что даже пластиковые окна не спасают. За ночь нападало снега до колен. Тихоокеанский циклон пришел. Не видно сейчас не зги! Порывом шквального ветра снег бросает на стены, на окна дома, снежинки таят на теплом окне и тут же застывают прозрачными каплями от северного ледяного ветра. Теперь на улицу долго никто носа даже не покажет, пока техника не пройдет и не уберет дороги. Страшно представить, что там в тундре, если такое в городе, спрятанном за сопками… А в тундре зайцы да песцы. Вчера видела одного. Убитого. На рынке. Только лапка одна белая торчала из пакета с окровавленой и ошкуренной тушкой…
На днях я задавалась вопросом, почему народ тут другой, закрытый, непонятный мне. И вот как ответ на мой вопрос дается мне книга Свыше — местного, корякского писателя Александра Смышляева. И вот строки — ответ на мой вопрос: «Все-таки я не совсем прав, когда разделяю людей на ближних к Руси и дальних. Конечно, есть географическое разделение, а в сути своей все мы, люди российские. Да, мы дальние, как и брошенный собаченыш, собирающий по дачным дворам кусочки, обделены многим по сравнению с теми же москвичами, и нас зачастую обвиняют в лености, инертности, неумении жить, крутиться, приспосабливаться, оправдывая неравенство, но это тоже внешнее. Да и не правда это, ведь сибиряки, оторвавшись когда-то от Руси, сами выживали ни на кого и ни на что не надеясь. Недаром говорят, что в Сибири выковывался у народа особенный характер. Но души остались русскими.»!