Третью группу составляют кумиры высшего разряда: искусство, наука, благотворительность, общественная деятельность и т. п.
Кстати, благотворительность похвальна в нашем обществе. Человек делается уважаемым среди людей, что приводит многих к гордости. А мы знаем, что Бог гордым противится. Однако люди это не сознают, и тем прибывают в своём заблуждение, как значащие из себя что-то.
Служение человека этим кумирам кажется бескорыстным, хотя в действительности к нему часто примешиваются славолюбие и тщеславие. Кроме того, они не ведут ко вражде, по крайней мере, непосредственно, ибо поле деятельности здесь безгранично. Места и дела хватит для всех, и конкуренция начинается здесь лишь тогда, когда к чистому служению этим кумирам примешиваются страсти второй категории: стремление к наживе, честолюбие и т. д.
Можно видеть, когда певцы, деятели искусств соперничая между собой, дают концерты зарабатывая большие суммы денег. Что приводит к конкуренции, соперничеству, а кто меньше получил, к зависти к тем, кто больше срубить бабки. И здесь страсти присутствуют между ними.
В современном обществе уровень нравственных идеалов до того понизился, что жизнь, посвященная кумирам этой группы, считается чуть ли не верхом совершенства и добродетели. Подвижники науки, корифеи искусства у нас ценятся безусловно выше скромных подвижников христианства. И тем не менее при самом искреннем и бескорыстном служении этим кумирам, полного удовлетворения и счастья человеку они не дают и дать не могут. Потому что во главе угла стоит идол, хотя и высокого порядка.
Прежде всего они представляют лишь частичное удовлетворение потребностей человека: в науке находит удовлетворение ум, в искусстве — чувство и т. д. Остальные стороны души остаются без удовлетворения. В религии человек захватывается гораздо полнее, ибо она удовлетворяет все потребности.
Обыкновенно в душе верующего человека религиозная потребность проявляется как стремление к личному общению, живому Богу, воплощающему в Себе все высшие идеалы человека — истину, добро, силу и красоту. В Лице Божием все это сливается в дивную, неизъяснимую, цельную гармонию, и, служа Богу и объединяясь с Ним, человек весь проникается этими идеалами. Вся его жизнь, деятельность и само существо пронизываются их светозарными лучами. Уже в одном этом человек находит великое счастье, не говоря о величайшем счастье личного единения с Живым Богом, и общение с Ним. Это есть высшее совершенство, и неизреченное блаженство приносящее душе от общения с Богом.
Кто хоть раз вкусил это общение, тому самое высшее на земле почитает за сор, второстепенное, и ни в какое сравнение не идёт благо, которое может предоставить ему земля.
В основе служения кумирам третьей категории лежат те же элементы; религиозной потребности — стремление к истине, добру и красоте, почему эти кумиры и кажутся такими возвышенными. То есть взяв от Истины часть, как добро, самопожертвование, любовь, прощение, милосердие, благотворительность и т.д., но не пребывают в Истине.
Во-первых, эти элементы здесь разбиты поодиночке. Ибо наука есть человеческое выражение истины, искусство — красоты, благотворительность и общественная деятельность — добра. Они не сливаются здесь все в одной дивной симфонии, пленяющей всю душу человека целиком, как это имеет место в религии. Во-вторых, личный, живой Бог, который в религии является носителем и высшим воплощением идеалов истины, добра и красоты, здесь подменен чисто отвлеченными, бездушными понятиями, своего рода суррогатами, и эти суррогаты, конечно, не могут вызвать такого чистого и напряженного подъема чувства, как взаимообщение с живым, личным, святейшим Существом.
Так что можно смело определить фейком любое возвышенное дело, творящее для мира сего.
И никогда нельзя ни науку, ни искусство любить так безраздельно, так глубоко, как можно любить Бога.
В конце концов, поклонение науке и искусству есть особого вида идолопоклонство, своего рода антропоморфизм, человек преклоняется здесь перед собственным созданием, перед творением если не своих рук, то своего ума и сердца. Вот почему здесь и не может быть высшего чувства благоговения. Свое собственное детище можно любить, можно им даже гордиться, но благоговеть перед ним вряд ли возможно. Скорее наоборот: здесь проявляется какой-то обман, какая-то подмена истинного на ложное. И это ложное возвеличивают в сердце своём. Если кто осуждает, говорит противное этому, то человек скорбит, обижается, ненавидит тех, кто ему противоречит.
Не может быть поэтому здесь и непреклонной уверенности в безусловном праве этого любимого детища на поклонение. В глубине сознания самого фанатичного поклонника науки всегда сидит червячок скептицизма, который точит его сердце постоянным сомнением: а вдруг здесь нет истины! Разве не может быть эта вывеска глубокомысленных выводов и звонкоученых слов только нарядными лохмотьями, которые прикрывают или пустое место, или ложь? И ошибка и обман вполне возможны! Ибо, в конце концов, это создано только человеком! А errare humanum est — человеку свойственно ошибаться!
И только в одном случае служение науке и искусству является плодотворным и полно захватывает человека - это тогда, когда оно связывается с религиозной идеей; когда, занимаясь наукой, человек смотрит на нее как на средство выяснить и понять тайны Божиего мироздания и открыть его вечные законы; когда искусством пользуется как средством пробудить в душе человека чувства высшего порядка — любовь к Богу или к Его земным проявлениям в истине, добре и красоте; другими словами, когда занятия наукой и искусством в действительности являются служением единому, истинному Богу, представляя лишь особую форму религиозной жизни.
Если же человек теряет связь с Богом, не к Нему стремится и не в Нем ищет опоры и вдохновения, то в силу необходимости он принужден искать их в своих убогих мозгах и из себя выжимать все элементы научного труда. А это приводит к банкротству науки, ибо неизбежно ведет к сомнению и отрицанию научных аксиом и тем колеблет основы науки. Вот почему те люди, которые двигали науку вперед, были обыкновенно глубоко верующими.
Точно так же и искусство процветает и дает удовлетворение человеку в том лишь случае, если оно связано или непосредственно с религией и служит ее целям, или с одной из форм выражения религиозной потребности — служением истине, добру и красоте. То обстоятельство, что искусство всегда развивалось и процветало тогда, когда оно раскрывало религиозную идею, как это мы видим особенно наглядно в итальянской живописи, — вовсе не случайный факт. И наоборот, современный футуризм, лучизм, кубизм и т. п. есть несомненный упадок искусства, ибо люди потеряли здесь Бога и ищут нового центра в своей убогой психике.
В результате получается уже не искусство, а кривлянье, клоунская гримаса.
Кандинский, Малевич и т.д. Работы их считают за искусство, не понимая от каких сил они написаны. Эти силы зла, через эти работы дают частичку своей тёмной энергии людям, которые восхищаются ими, делая их своими кумирами, увы.
Вслед за искусством и наукой и все формы общественной деятельности оживают и дают человеку наивысшее удовлетворение только в связи с религией. А если так, то какой смысл подменять идею Бога человеческими кумирами? Если эти кумиры высшего порядка, они не дают полного и всестороннего удовлетворения, если низшего, то они только разрушают жизнь и вредят человеку.
Не сотвори себе кумира. Это первое условие развития духовной силы.
Учение Христа ещё непонято людьми, Христос не актуален среди людей. Но я верю, что Бог смилуется над нами, и даст вкусить частичку Своего Божества многим, ни с чем несравнимую в этом мире. И люди отринут кумиров из своих сердец, примут Христа, и будут массово востекать к Богу.
Время близко, при дверях.