Это строение так часто переходило от одного правителя к другому, что в народе считалось, что истинная его хозяйка богиня Умбрия. А по ночам, люди говорят, там слышаться стенания падших родичей бывшего сеньора.
На самом вверху над окнами в нишах арок можно рассмотреть символы девяти гильдий, возглавлявших их республику. Посередине ряда словно полярная звезда, олицетворяющей центр мира на щите изображено грушевое дерево. Символ синьории.
Послышался частый призывающий звон колоколов на башне. Толпа тут же стихла. Тяжело отворились ворота. Антонио увидел, как расступилась стража, пропуская связанного старика вперёд. Его поведут к центру площади, к столбу, а затем грубо и туго привяжут руки за спиной. Палач, идущий рядом с пленником, не спеша достанет из мешка на поясе огниво, сядет на корточки, возьмёт в одну руку кресало, а в другую кремень и без колебаний зажжёт сухую траву.
Стражник сжимал верёвку и, несмотря на немощность пленника, предупредительно не отводил взгляда со спины старика. Антонио скривился. «Будто Агастино смог бы сбежать.» - промелькнула мысль.
Блеснули металлические шлемы – барбюты. Антонио дёрнулся и замер. По спине прошёлся холодок. Через крестообразную прорезь шлема он встретился с ледяными серыми глазами стражника. Противно задрожали колени. Антонио сжал кулаки и перевел глаза на Агастино.
Старик, прихрамывая, уже прошёл четверть площади. Агастино был лишь в одной нательной рубашке. Серой, потрёпанной. Она годилась лишь для тряпиц и еле прикрывала колени. С трудом переставляя дряхлые исцарапанные ноги он шёл с отрешённым лицом. Антонио не увидел на нём ни страха, ни смирение мученика. Лишь непоколебимое спокойствие человека, который знает, что его ожидает. И на секунду в душе Антонио зародилась робкая надежда.
Может быть…
Подмастерий посмотрел на стражников.
Возможно он сможет….
Нет, не сможет…
Сердце рухнуло вниз, когда Антонио присмотрелся к амуниции стражи. И чувство беспомощности лишь росло, когда он видел металлические пластины, которые словно чешуя дракона, надёжно защищали грудь, руки, спину стражника и рукоятку его меча, оплетённого шагреневой кожей. От осознания собственного бессилия хотелось рвать на себе волосы.
А таких оснащённых войнов ещё пять. Синьор не поскупился на их снаряжение. У Антонио нет ни шанса. Он мог бы выиграть несколько секунд. Вот только старик бы не убежал, и он сам мог оказаться привязан к этому столбу.
Продолжение следует.....
