Мотал я тогда второй срок. Да влюбился, как дурак, ещё на воле. Письма писал, думал выйду. На суде дали десятку. Прокурор посмотрел на меня своими бесцветными глазами и с довольным лицом одев свой форменный прокуренный пиджак, напоследок блеснул россыпью перхоти возле воротника и устремился из зала суда, пить водку.
Нас четверо было, подельников. В живых уже и нет никого. Но, я не об этом. Хотел поделиться с вами, читатели, одной из самых шокирующих историй в моей арестантской жизни. А там решайте сами, насколько вы хотите погрузиться в то, что делается за железными засовами тюрьмы. Всем ведь интересно, что делается за решёткой на самом деле, но не все готовы к тому, что там происходит при встрече с ней.
Начал я, стало быть с любви. В каком- то смысле мой рассказ будет именно про её исковерканное понятие.
Перестала писать письма мне любимая после того, как срок дали. Но я её и не винил ни в чём, понял, что не выдержала просто. А на душе - тоска, да и только. Почти три года мы были вместе. Писали и надеялись, что оправдают. А тут такой срок.
В общем взгрустнулось мне не по-детски. Просто в ступор впал. И заметил это один из моих подельников. Решил поддержать меня как-то и договорился, чтобы я на пару дней к нему в камеру переехал. Говорит: - Растормошить тебя хочу, Брат! Нам ещё в лагерь ехать. Сейчас нос повесишь из-за любви своей, что потом делать с тобой будем?
Собрался я в общем, мент подошел к камере, назвал мою фамилию и выкрикнул: - С вещами!
Я улыбнулся парням своим в «хате», сказал, что я на пару дней и после лязга засова, вышел на продол.
Идти мне было не долго, на том же этаже где находился я, располагался и «Кремль». Так в тюрьме называют камеру, из которой идёт всё управление по самой главной - криминальной структуре СИЗО.
Подошел я к этой самой камере и жду пока мне конвоир откроет двери. Хлоп, и тошнотворный запах моего нового дома, пусть и временного, обдал меня гостеприимной гнилью гостеприимного помещения.
В камере не всегда светят лампочки хорошо, но в этой были, как прожекторы. С непривычки я даже немного попутал, глаза уже привыкли к полутьме. Среди этого света, пусть и не солнечного, вся прелесть арестантской пещеры, с гнилыми и прокуренными потолками, заёрзанными шконарями и натянутыми «конями» между спальных мест и повешанными на них шторками из одежд и полотенец, всё это как- то отвлекало от уныния, и сверкая при ярком свете напоминало маленький Шанхай. Я на мгновение даже забыл, что нахожусь в тюрьме.
Итак, иду я от двери по хате, между рядов пестрящих от шторок шканарей в угол камеры, где обычно и находится вся блоть и вдруг, ничего не пойму, в конце камеры женщина стоит, молодая. Я мотнул головой, подумал: - Что за мираж мне чудится?
А она, улыбаясь мне, шагнула навстречу и так степенно зашагала.
Надо сказать читателю, что я на тот момент уже годика два с половиной по тюряжке проездил и на женщин смотрел за это время только на судах и следствиях.
Барышня поравнялась со мной и так же застенчиво улыбаясь, прошла мимо меня. Меня обдало нежным женским парфюмом, а наличие больших упругих на вид сисек у неё, выпиравших из под обтягивающей маечки, просто ввергло меня в жар, и я невольно обернувшись, посмотрел на её попу. Надо сказать, что фигура у этой крошки была что надо. Если отметить смазливое лицо и всё это вместе вперемешку сразу в моей арестантской голове, то должен признаться, что я впал в немой ступор. Но дойдя по инерции в самый конец камеры, где на нарах сидел мой близкий друг, я всё ещё был под впечатлением аромата и сочной груди. Что-то роковое было в её лице. Что-то порочное и глубоко отталкивающее, несмотря на наличие всех женских прелестей.
Санька встал, и мы обнялись по-братски. Я вошёл в проход между шконками, огороженными, как и всё в камере занавесками, и уселся за импровизированный стол, на котором была не хитрая закуска в виде копченой колбасы и порезанного сала. В центре стола стояла уже запотевшая бутылка водки.
- Ни фига се, вы тут страдаете, братва. - Выдавил я, как змей шипящим голосом.
- Чё, братуха?! Понравилась тебе Анька наша?! Её ещё сегодня никто не пёр, для тебя готовилась сучка! - Ответил, распечатывая пузырь Сашка. - А минет делает, брат! Ваще слов нет никаких, у нас тут пара дурачков влюбилась в неё даже. Хорошо, что на этап их забрали, а то уже до поножовщины доходить стало.
Санька налил мне чуть меньше полного стакана и себе так же. Встал и сказал тост: - Люблю я тебя, родной. Хочу чтобы ты немного отвлекся от своей Ольки и трахнул нашу Аньку.
С этими словами, Санька хлопнул свою дозу, и поставив стакан на стол, сел на шканарь.
Я отправил свою порцию в горло и крякнув после выпитого, тоже присел, прихватив кусок солёного огурца со стола.
Отдышавшись я всё-таки прорвался к речи и задал вопрос: - Но как, брат?! Как вам тёлку- то разрешили в камере держать?! Сколько вы за это платите?!
Санька слушая меня, застыл с щепоткой квашеной капусты в руке, а потом ответил: - Ты чё, братуха, гонишь что ли?! Это же пидор! Боксер бывший. Он когда минет делать идёт, двушку на продоле пробивает. Бой с тенью. Мы ему сиськи в секс-шопе купили офигенные. Дорогие, сука! Но оно того стоит. Минет делает лучше тёлки!
Я пока слушал то, что мне Санька говорил, наверное лицо сильно менялось, потому как я застыл с огурцом во рту, а мой друг стал махать руками перед моим лицом, чтобы увидеть реакцию моих глаз.
Нет, конечно я видел пидоров в камерах, но все они были грязные, как черти и зашуганные. Драили параши и дальше дальняка по хате не ходили. А тут, такое шоу и так правдоподобно. Я опять впал в ступор, но выпитый почти стакан водки сделал своё дело и я сменив выражение лица на «привычно - бандитское», ответил: - Да, хороша сучка! Но я пидоров не трахаю, братец. Тошнит меня от них. Давай лучше напьемся и вспомним как лохов по рынку гоняли. Фотки твои посмотрим. Я тут тоже кое-какие старые подмотал. Думаю вечер будет приятный и без Аньки.
- Ну, как скажешь брат. - Ответил мой друг и выглянув за шторку в камеру, крикнул: - Братва, Анька сегодня в свободном падении!
Я вспомнил сразу угрюмые лица уголовников, которые видел идя по камере и меня стошнило при мысли о том, чем сейчас они с Анькой начнут заниматься.
- Ничё-ничё, братуха! Это от водяры! - Провозгласил Санька и налил мне полстакана водки.
Утром, когда я уходил из «Кремля» Аньки видно не было. Наверное нагулялась за ночь девка.
По вопросам приобретения печатного подарочного издания с автографом криминального романа "Запасной выход" обращаться vitali.dyupon@yandex.ru
В электронном виде книгу можно почитать здесь https://litres.ru/65069278