Это кино показывают в День Победы, наверное, в том числе и поэтому от внимания зрителя ускользает важная часть сюжета: на экране военная катастрофа второй летней кампании, катастрофа второго года войны. Майское наступление на Харьков обернулось разгромом, и на экране мы видим, как остатки разбитой армии уходят через донскую степь на восток. Мы, смотря фильм в День Победы, точно знаем, что Красная Армия вернёт всё оставленное и дойдёт до вражьего логова. Но по ходу экранного действия об этом нет ни слова, ни намёка.
Уставшие солдаты, остатки стрелкового полка. Где-то оставлена артиллерия и прочее тяжелое вооружение, не видно обозов, питаются красноармейцы тем, что удастся найти, просят помощи у гражданских. Линии снабжения где-то не здесь. От полка, по сути, осталась, в лучшем случае, батальонная группа, если вообще не ротная. Бойцы, очевидно, оставили прошлую позицию с наступлением сумерек, чтобы успеть хоть немного оторваться от моторизованных частей противника. Успели, и оборудуют новую позицию, закапываются.
Между делом бойцы разговаривают, вспоминают, обсуждают, причем, не только еду. Красноармеец Стрельцов, в мирной жизни агроном, спокойно сообщает, что произошла военная катастрофа. Это, по большей части, информация для зрителя. Для бойцов на экране это не новость. Лопахин зло говорит, что так нам и надо, что надо учиться воевать еще злее и беспощаднее. С какой стороны ни посмотри, но на экране действительно военная катастрофа, разгром. Ведь это действительно всего лишь остатки полка, дивизии, армии. И на них катится смертельный каток вражеской военной машины. И ситуация куда страшнее даже лета 1941 года, ведь ни о какой внезапности уже речи не идёт, армия отмобилизована и развёрнута.
Но ощущения катастрофы нет. Бойцы не демонстрируют какой-то фанатичной или истеричной упёртой, показной веры в победу, не теряют контакт с реальностью. И не размазывают сопли, не впадают в какое-нибудь самоубийственное «умрём тут все». Они не рассуждают о стратегических задачах, не осуждают командование. Они живут, готовые умереть. Живут на войне. И в них есть, видно в каждом жесте знание, которое не требует доказательств. Они правы, делают правое дело, и остальное не имеет значения. Они сражаются за Родину.
Это не супер-бойцы, не кадровые офицеры, не какие-то потомственные воины-казаки, не обладатели тайных знаний и секретных приёмов. Обычные советские люди, мобилизованные в час смертельной опасности, пришедшие на войну и воюющие. Вот в это конкретное время история повернулась так, что эти шахтёры, колхозники, студенты понадобились на фронте, и они здесь так же, как в мирной жизни, делают своё дело. Без истерик и надрыва, но с полной самоотдачей, с четким знанием, что именно так и надо жить.
И в конце фильма, когда от полка остаётся совсем уж горстка размером со взвод, смотрят бойцы этого полка, как мимо идут новые части. «С иголочки», еще не битые, такие же, какими были и герои фильма парой месяцев раньше. И надо понимать, что и вот эти свежие идут не для броска на Берлин, а чтобы так же упираться в степи, сдерживая каток вражеской военной машины, а потом упираться на улицах Сталинграда. И только после всего этого возвращаться. В фильме нет ни слова про это вот грядущее возвращение, про надежду или веру. Только текущий момент, происходящая катастрофа, и простое умение жить и делать своё дело с твёрдым знанием, что так и надо, что это дело правое. А там и Победа наступит.
Это фильм даже не про Победу, а про непобедимость. Вот именно так советский народ одолел ту Великую войну, своей непобедимостью, своим знанием, своей правотой. Потому что сражались за Родину.