В то время как художественная литература для взрослых переживает очевидный период упадка и деградации, а популярная нехудожественная литература пребывает в застое (то есть количество книг увеличивается, а средний уровень падает), в ряде разделов научной литературы происходит явный прогресс. Например, история пересматривает многие застарелые мифы. В книге Питера Уилсона "Железо и кровь" пересматривается миф о немецком милитаризме. Приведу выдержки из анализа книги, которые дал Роберт Герварт в Файнэншл Таймс. Книга Уилсона — это не обычная военная история полей сражений и генералов. С 1980-х годов военные историки стали гораздо лучше понимать более широкий социальный, политический и экономический контекст, в котором происходят войны, и Уилсон является видным сторонником такого инклюзивного подхода. Автор, профессор истории войны в Оксфордском университете, проводит нас через пять столетий политических, военных, технологических и экономических изменений, чтобы рассказать историю немецко
В то время как художественная литература для взрослых переживает очевидный период упадка и деградации, а популярная нехудожественная литература пребывает в застое (то есть количество книг увеличивается, а средний уровень падает), в ряде разделов научной литературы происходит явный прогресс. Например, история пересматривает многие застарелые мифы.
В книге Питера Уилсона "Железо и кровь" пересматривается миф о немецком милитаризме. Приведу выдержки из анализа книги, которые дал Роберт Герварт в Файнэншл Таймс.
Книга Уилсона — это не обычная военная история полей сражений и генералов. С 1980-х годов военные историки стали гораздо лучше понимать более широкий социальный, политический и экономический контекст, в котором происходят войны, и Уилсон является видным сторонником такого инклюзивного подхода. Автор, профессор истории войны в Оксфордском университете, проводит нас через пять столетий политических, военных, технологических и экономических изменений, чтобы рассказать историю немецкоязычных земель, раскинувшихся от Рейна до балканской границы и от Швейцарии до Северного моря.
В каждой главе читатель узнает об эволюции военной тактики, наборе и социальном происхождении солдат и офицеров, а также их оружии и развертывании с 1500 года до наших дней. Эта более длинная перспектива служит важной поправкой к существующим книгам о немецком милитаризме, в которых века до XIX века обычно изображаются как не более чем предыстория возвышения Пруссии и объединения Германии в 1871 году.
Книга берет за отправную точку консолидацию Священной Римской империи около 1500 года, когда европейские войны сильно изменились. В то время как войны всегда были частью истории человечества, природа мобилизации войск и направления ресурсов стала более скоординированной на этом этапе, как и механизмы разрешения споров дипломатическими средствами. На протяжении многих веков немецкоязычные земли оставались разделенными на множество более мелких государств, каждое из которых имело собственные вооруженные силы. Австрия и Пруссия со временем стали двумя доминирующими государствами в немецкоязычном мире. Уилсон напоминает нам, что на протяжении большей части периода, охватываемого его книгой, главным агрессором в Центральной Европе была не Пруссия, а австрийская монархия Габсбургов.
Только после молниеносных побед Пруссии в объединительных войнах против Дании (1864 г.), Австрии (1866 г.) и Франции (1870-71 гг.) «Железное королевство» стало господствовать в Центральной Европе. Быстрое поражение Франции, в частности, породило миф об уникальном прусско-германском военном даре и якобы непревзойденной способности вести военные кампании с бешеной скоростью. Восхищение немецкой тактикой блицкрига пережило даже поражение Германии в двух мировых войнах и до сих пор остается ориентиром в военных кругах США.
Сопротивление Уилсона общепринятым нарративам о национальной исключительности подкрепляет исследования других историков современной Германии, которые уже давно выступают против существования Sonderweg, или особого немецкого пути к современности. На протяжении всей книги он сравнивает немецкую военную практику, доктрины и бюджеты с таковыми других стран, чтобы опровергнуть идею о том, что немецкоязычные земли коренным образом отличаются от остальной Европы.