Судьба словно испытывала его, ломала, ставила невероятные задачи – или просто это была обычная биография в необычное время?
Павел Гудзь окончил культпросветучилище, начал работать: ставил спектакли, готовил концерты, был на виду – и вдруг бросил всё, уехал в Саратов, в танковое училище. Сдал блестяще математику и полностью завалил русский – «хохол» из села Стуфчены ни слова не знал по-русски! Начальник училища спросил: «Как будешь учиться?» Упрямый хохол отрезал: «Выучу!»
В средине июня 1941 г. лейтенант Гудзь принял танк КВ-1 в 32 тяжёлой танковой дивизии под Львовом. В первом же бою подбил 2 немецких танка, был представлен к ордену Красного Знамени (ох, нечасты были победы в поединках!), прикрывая отход колонны из Львова, сжёг ещё 5 фашистов, вторично был представлен к ордену (и ни один не получил – затерялись в горячке отступления).
А самый необычный бой лейтенант провёл в ноябре под Москвой, в окрестностях Химок: ударная группа немцев – 18 танков, две артиллерийские батареи, пехота заняли Нефедьево. Утром собьют хлипкий заслон – и на Москву. Командование приказало: атаковать, уничтожить, для этого использовать пехоту 40 стрелковой бригады и 17 танковую бригаду! Силища!
Вот так, наверно, и рождались в мемуарах немецких генералов воспоминания о том, как храбрая 2-я рота отбила наступление русских, уничтожив целую танковую бригаду.
Комбат вызвал лейтенанта Гудзя и сообщил, что приказ они будут выполнять вместе, его пехота и вся 17 танковая бригада, которая сейчас состояла из 1 (одного) танка КВ-1, уцелевшего в боях.
Затылки чесали вместе, понимая, что можно поднять пехоту и с криком «Ура!» в сопровождении танка атаковать деревню, может, пару-тройку немцев лейтенант и подобьёт, а дальше остальные с поддержкой двух батарей его закружат, сожгут и попрут дальше – уж очень силы неравны...
И тогда лейтенант Паша предложил: не будем атаковать! В темноте танк подкрадётся (комбат, наверное захохотал, представив подкрадывающийся КВ), замаскируется в какой-нибудь низинке и утром начнёт выбивать немцев!
Комбат подумал и добавил: его артиллерийская батарея начнёт ночью громить соседний лесок, пусть немцы отвлекутся, а ты тихонько переползёшь!
Готовились: вытащили из танка всё, что можно и даже нельзя, зато загрузили вместо штатных 111 снарядов – 125, к пулемётам взяли 5 десятков дисков, на крайний случай – гранаты.
Двинулись. Было так темно, что лейтенант шёл впереди танка, синим светом фонарика указывая дорогу мехводу. Артиллеристы начали налёт, немцы кидали осветительные ракеты в рощу, потом успокоились.
КВ на малых оборотах буквально прокрался к окраине деревни. Встали в кустарнике. Затаились. Танки немцы ночью не прогревались, все дрыхли по избам.
На рассвете начали – и успешно: зажгли немецкий танк первым же снарядом. Здоровенный пожар дополнительно осветил немецкие машины. После этого стали стрелять с максимальной скоростью, понимая, что чем больше пустых пока машин они успеют искалечить, тем легче будет потом, когда немцы все же доберутся до своих рычагов и пушек. Немецкие танкисты посыпались из изб, когда горело уже три машины. По бегущим танкистам замолотили пулеметы, в башне дышать совсем уже было нечем. Ответный удар – оглушило, секануло по лицам и рукам окалиной, завоняло горелым металлом, у Гудзя екнуло сердце – подбили! Но орудие стреляло. Башня вращалась, огня не было, а экипаж работал так же яростно. Снаряд не пробил броню, это еще больше воодушевило – они бросили машину вперёд, пехота сзади восторженно заорала и поднялась!
После боя насчитали 29 попаданий, краски на танке не было – ошлифовали пули и осколки, зато у немцев насчитали 10 сожженных танков и обе разбитые батареи.
В 1943 г. Павел Гудзь в бою подбил два танка, но получил тяжкое ранение – кисть была разбита так, что он сам её отрезал, перетянув ремешком. Вылечился, освоил протез. Войну закончил командиром гвардейского тяжёлого танкового полка прорыва.