Вскоре нас повели на посадку. Пассажиров было мало – в то время гражданская авиация часто летала с «недогрузом». Если кто-то считает, что посадка в самолёт происходит стихийно, примерно, как заполнение зала перед киносеансом в сельском клубе, тот глубоко заблуждается. Есть такой специально обученный человек - диспетчер по центровке воздушного судна. И от правильного размещения паксов и багажа безопасность полёта зависит в немалой степени. Ну, мы с моим новоиспечённым попутчиком-пациентом попросили, чтобы нас усадили вместе. Нам предложили места в последнем ряду кресел, поближе к тому самому туполевскому романтичному туалету.
Вадиму я предложил занять место у иллюминатора, чтобы полёт во всех проявлениях был для него более наглядным. Смотрю, от нашей болтовни с анекдотами и прочими привычными атрибутами мужского общения мой визави малость успокоился.
Затем стюардессами нам была продемонстрирована пантомима на тему само- и взаимоспасения, мы застегнули ремни, самолёт быстренько вырулил на «исполнительный», раскрутил обороты двигателей, отпустил тормоза и после нормального разбега абсолютно нормально взлетел.
В момент взлёта происходит такой момент, когда кажется, что самолёт полетел вниз и, как многие дилетанты считают - он проваливается в воздушную яму. На самом деле, самолёт уменьшает ускорение, которое присутствовало на старте, а «тушки» пассажиров продолжают по инерции двигаться быстрее самого самолёта. И, улетели бы, не держи их в кресле привязные ремни. Так вот на иллюзии падения и основано это явление.
Вадим воспринял мой рассказ буквально, как разоблачение «чёрной магии». И дальше я продолжал безостановочно комментировать все эволюции нашего лайнера, объясняя, что летит он не по прямой, что всё движение следует установленным маршрутам, которые контролируются с земли. А когда мы набрали высоту, и погасла предупреждающая табличка, позволив расстегнуть ремни, я достаточно строго сказал:
- А теперь вам надо пойти в туалет!
Видели бы вы выражение лица моего авиапациента: вот ведь до чего дошли – в туалет по команде!
- Спасибо, мне не надо.
- В этом походе скрыт великий смысл! Занимаясь столь прозаичным делом на высоте, вы демонстрируете себе, что всё идёт нормально. Так что, вперёд! (То бишь, назад, в хвост).
Через несколько минут Вадим вернулся, выглядел вполне спокойно. На меня дуться не стал.
В то время, пока мой сосед посещал высотную уборную, я разглядел в окне вот такую картину: представьте себе стол, накрытый синевато-серой бархатной скатертью, свисающей до самого пола, а вы ползком по полу приближаетесь к столу. Вот так, надеюсь, во вполне реалистических традициях, я сумел описать приближение к грозовому фронту. Естественно, это сближение проходит через область турбулентных воздушных потоков, машину должно немного (в лучшем случае) потрясти, последует набор высоты…
Обращаюсь к пациенту:
- Сейчас выйдет стюардесса, передаст, что командир просит пристегнуть ремни, что мы приближаемся к зоне турбулентности, что поднимемся на 1000 метров и т.д.
Не успел я это договорить, как по мановению волшебной палочки вышла бортпроводница и произнесла примерно такой же спич!
- Доктор, а давай на «ты».
Я кивнул, выражая согласие. Мы же были ровесниками и оказались в «суровой переделке».
- Доктор! Ты – великий шаман! Как ты это смог предугадать?
А вскоре была посадка в Домодедово, прошла штатно. Столица встретила прекрасной погодой, как говорят в авиации, четыре девятки!
Мы распрощались в здании аэровокзала, Вадим долго тряс мою руку – энергично, по-спортивному, по-мужски. Традиционный обмен визитками.
- Спасибо тебе, доктор! Я сделал для себя очень важные выводы. Летаю я часто, так что, надеюсь, всё наладится. А бухать точно не буду – это не моё.
Вот такой запоминающийся полёт с необычной психотерапевтической сессией. Сейчас мы вопросы лечения от авиафобии решаем на куда более современном уровне, вплоть до «полётов» на профессиональном авиатренажёре, на котором проходят обучение настоящие пилоты! Без обмана, честное врачебно-лётное слово!
Впереди лето, многим захочется улететь в тёплые края - к морю, пальмам, горам…
Дальше назиданий не будет. А полезный телефончик – вот он - в реквизитах клиники.
И не думайте, что случай единичный. Бывало, как начинали выпивать перед полётом, пару недель в «олл инклюзив» бодро продолжали. А по возвращении – прямой дорожкой к нам в «Лазарет». Нас-то бояться не стоит – и полечим, и никому не расскажем, да и в последующем предложим эффективную программу «чтобы больше ни-ни» .