В нашу эпоху, среди интересных документов эпохи сталинской, была рассекречена докладная записка министра госбезопасности СССР Абакумова Сталину от 14 июня 1950 года, за № 6826/А, с заголовком «О необходимости ареста поэтессы Ахматовой».
Виктор Абакумов докладывал, что МГБ СССР имеет в своём распоряжении достаточно агентурных и следственных материалов в отношении поэтессы Ахматовой А. А., для того чтобы арестовать её как врага советской власти.
В качестве вступления, глава МГБ напоминал о том, что Ахматова имеет дворянское происхождение; что её первый муж, Николай Гумилёв, был расстрелян в 1921 году как участник контрреволюционного заговора. Что второй муж, Николай Пунин, и сын Лев Гумилёв также оказались антисоветчиками.
На их показаниях в основном и строились дальнейшие обвинения против поэтессы.
«В силу антисоветских настроений я и Ахматова, беседуя друг с другом, не раз выражали свою ненависть к советскому строю, возводили клевету на руководителей партии и Советского правительства и высказывали недовольство по поводу различных мероприятий Советской власти». (Николай Пунин)
«В присутствии Ахматовой мы без стеснения высказывали свои вражеские настроения». (Лев Гумилёв).
Враждебность поэтессы по отношению к советской власти подтверждалось и агентурными материалами (проще говоря, доносами), пересказывающими как Ахматова в приватных беседах выказывала своё негативное отношение к существующему государственному строю.
Постоянное «Дело оперативной разработки» на неё велось с 1939 года и было уничтожено в 1991 году. Имелись и материалы подслушивания («жучки» в её доме работали с 1945 года).
Дело состряпано – осталось арестовать антисоветчицу. Но санкции на этот шаг Абакумов не дождался. Сталин не поддержал его инициативу. Ровно через месяц, 14 июля, на докладной появляется резолюция Абакумова: «Продолжить разрабатывать».
Возможно, некоторую роль сыграл недавно опубликованный цикл верноподданнических стихов Анны Ахматовой «Слава миру». Первые из них появились в № 14 журнала «Огонёк» за 1950 год. Среди них были места, которые иначе как «ода Сталину», назвать нельзя:
«Пусть миру этот день запомнится навеки,
Пусть будет вечности завещан этот час,
Легенда говорит о мудром человеке,
Что каждого из нас от страшной смерти спас»
Или:
«И Вождь орлиными очами
Увидел с высоты Кремля,
Как пышно залита лучами
Преображенная земля.
И с самой середины века,
Которому он имя дал,
Он видит сердце человека,
Что стало светлым, как кристалл.
Своих трудов, своих деяний
Он видит спелые плоды,
Громады величавых зданий,
Мосты, заводы и сады.
И благодарного народа
Вождь слышит голос:
«Мы пришли
Сказать, - где Сталин, там свобода,
Мир и величие земли!»
Кроме того, как раз тогда 60-летняя Анна Ахматова написала Сталину – простое, искреннее, трогательное – с мольбой об освобождении сына.
«Вправе ли я просить Вас о снисхождении к моему несчастью.
Я уже стара и больна и я не могу пережить разлуку с единственным сыном. Умоляю Вас о возвращении моего сына. Моей лучшей мечтой было увидеть его работающим во славу советской науки».
На этом письме имеется штамп: «Поступило 25 апреля 1950 г. в Особый сектор ЦК ВКП(б)».
Травля Ахматовой, развёрнутая в 1946 году, осталась позади. В прошлом остались обвинения в пустоте и безыдейности, в пессимизме и упадничестве, в «ничтожных переживаниях и религиозно-мистической эротике», в нежелании идти в ногу со своим народом – остались позади.
Вождь счёл нецелесообразным возбуждать дело против немолодой женщины, позволявшей себе антисоветские высказывания.
Он, можно сказать, сам пожаловал к Ахматовой – прямо перед окном её комнаты на Фонтанке, 34, кв. 44 вырос монумент Сталина в Шереметевском саду – в военной фуражке и своей простой шинели, с одной рукой, указывающей куда-то в небо, а другой – спрятанной в карман. Теперь она видела его каждый день.
И напоследок расскажу вам забавную историю из жизни, взятую из воспоминаний старожила села Верхняя Ахтуба Волгоградской области Ивана Александровича Манаева. В 1946 году к ним в село приехал лектор – солидный: лысый как Котовский, с маленькими усиками а-ля Клим Ворошилов, а одет как Сталин – в военный френч и сапоги. Собрали народ.
Солидный мужчина во френче рассказывал про врага народа Анну Ахматову, которая якобы хотела убить товарища Сталина: взяла кирпич, но её схватили. Подводя итог своей лекции, он спрашивал у сельчан: «Судить её?», и те хором отвечали: «Судить!» – «Расстрелять её?» – «Расстрелять!»
При этом, кто такая Ахматова, никто из верхнеахтубинцев (а может быть, даже и сам лектор), не знали. Потому, не разобравшись, и воспринимая фамилию на слух, Ахматову «переделали» в «Лохматую». И после по селу обсуждали, что, дескать, какая-то Лохматая хотела убить Сталина.
Вот так было: литературно-политические разборки из далёкого Ленинграда отзывались далёким эхом и на Нижней Волге.
С Вами был Владимир, канал «Две Войны». У меня есть 👉 сайт , 👉 Одноклассники, 📍YouTube, Телеграмм. Пишите своё мнение!
Как Вы считаете, почему Сталин отказал в аресте Ахматовой?