1 сентября 2004 года школу №1 в Беслане захватили террористы отрядом численность которого составляла более 30 человек.
Во время праздничной линейки во дворе школы террористы открыли стрельбу поверх голов собравшихся, стали сгонять всех присутствующих в здание школы. Избежать участи заложников, воспользовавшись паникой удалось немногим.
Три дня 1128 человек оставались в здании школы заложниками. 333 человека станут невозвратными жертвами трагедии. Из них 186 детей.
Мишенью террористов стали дети. Мрачным символом стал спортзал - именно там держали заложников.
Любой проявляющий открытое недовольство расстреливали на месте.
Самым жутким символом стала жажда - террористы не давали детям пить.
Три дня шли как тяжелый сон, с приступами кровавой лихорадки.
Террористы словно чего-то выжидали - какого-то сигнала, и не получали его. Для чего-то тянули время.
В третий день в заминированном спортзале произошел подрыв взрывного устройства, запустивший цепную реакцию.
Вновь же - неясно, был ли взрыв намеренным иль случайным? Целенаправленным или шальным?
В результате взрыва у спортзала обвалилась крыша. Дети разбегались через окна. Террористы стреляли им вслед. После чего в действие вступили группа захвата и бесланские добровольцы.
Детей прикрывали собой. Бронежилетом и сердцем.
Некоторые, впрочем, у кого бронежилета не было, прикрывали только сердцем.
Одним из лиц, символом гордости за человечество, стала история Ивана Каниди - учителя физкультуры, повторившего судьбу Януша Корчака, польского учителя, добровольно отправившегося вместе со своими воспитанниками во время Второй Мировой в газовую камеру.
В первый же день, сразу после захвата, террористы отпустили часть заложников - совсем маленьких детей и стариков.
Ивану Каниди исполнилось 74. Ему было, в силу его возраста, разрешено уйти.
Он отказался. Остался со своими учениками.
Спортзал был его, учителя физкультуры, кораблем, а он был капитаном - а капитан покидает судно, терпящее бедствие, последним.
Недаром он был этническим греком, наследником понтийских греков, легендарных, как их называл Куприн в "Листригонах", отважных грекондосов-мореходов.
Ему удалось сразу же спасти часть детей - воспользовавшись суматохой, он спрятал их в закрывающихся кладовках, откуда им потом получилось благополучно бежать.
Все дни в спортзале он поддерживал своих учеников - а он был известным в городе, уважаемым человеком, желанным гостем в каждом бесланском доме - утешал, помогал не пасть духом.
Дети погибали без воды. Учитель труда, Александр Михайлов, попросивший для детей воды, немедленно был убит. Но Ивана Каниди не остановило даже это - и теперь уже воды для детей потребовал он.
Его не убили - опять же, сыграл роль его почтенный возраст, но начали жестоко избивать.
Он сказал захватчикам: - "Да как вы смеете?! Вы называете себя кавказцами - а здесь, на Кавказе, даже последняя собака не посмеет отказать в просьбе старому человеку".
И это подействовало! Подействовало на совершенно бесчеловечных убийц - ему удалось попасть в их болевую точку.
Только ему было разрешено принести два ведра воды, смочить кусок ткани и дать воду умирающим.
Мы никогда не узнаем, сколько именно жизней спасли эти его два ведра.
Совершенно невероятным образом, находясь в спортзале, он умудрился тайком обезвредить несколько взрывных устройств. Делал это прикрывая собой - чтобы в случае взрыва закрыть своим телом разлет осколков.
3 сентября, после первых взрывов, когда начала рушиться крыша, и когда в зале было уже никого не удержать - дети выскакивали в окна, он напал на одного из террористов, который готовился стрелять убегающим детям в спины.
Все долгие секунды борьбы Иван Каниди направлял его автомат в потолок, давая убегающим бесценные секунды-шансы - и, опять же, как и с ведрами воды - мы уже никогда не узнаем, сколько именно жизней он спас обезвредив на это время одного из стрелков.
Сказалась его отличная, несмотря на возраст, физическая форма - в борьбе террорист так и не смог его одолеть, но, выхватив пистолет, застрелил в упор.
Выход из спортивного зала стал для узником только лишь входом в один конец.
Наш горячо любимый президент произнесет знаменитое "в целях борьбы с терроризмом, для того чтобы не допустить повторение трагедии Беслана, мною принято решение - отменить губернаторские выборы" - и ничего, пипл схавает. Причинно-следственная связь странная, ну да ладно, все скушали, никто не возмущается. Царю виднее. Российская Федерация перестала быть федерацией.
Будет суд над высшими должностными лицами, допустившими вообще это - ну как так, две машины из Ингушетии, груженные оружием и людьми, беспрепятственно проехали, захватили.
Это преступная халатность, за это отвечать надо, это вопрос чести.
В таких вопросах офицеры раньше, в романтические времена, пускали себе пулю в висок. "Честь имею!".
Времена незапятнанной офицерской чести прошли - пулю в висок никто не пустил.
Все из допустивших преступную халатность - все были освобождены в зале суда, невзирая на погром и ярость матерей Беслана.
Многие из них получили награды. Некоторые пошли на хлебное служебное повышение.
Опять же, вновь - как в любой трагедии, есть стыдное и низменное.
Но есть и то, за что стоит вновь вспомнить классика, и согласиться, что "человек - это звучит гордо".
Костяк банды террористов составляли этнические ингуши. И прибыл отряд из соседней Ингушетии.
В начале 90-х у осетин и ингушей был острый территориальный конфликт из-за Пригородного района - вновь хлебаем и не можем расхлебать наследие товарища Сталина, который депортировал ингушей, а их места заселил осетинами.
Конфликт был в худших кавказских традициях. Напряженность между осетинами и ингушами была и ощущалась - и совершенно точно у террористов была одна из целей - вбить клин в эту рану, в напряженность между двумя народами. Запалить тлеющие угли, плеснув керосин. Столкнуть озверевших людей лбами.
Не вышло. Несмотря на то, что граница совсем рядом, и что тут, на Кавказе, много своего оружия, и народ горячий - не вышло.
Не вышло прежде всего потому, что несмотря на все конфликты, но теракт в Беслане вызвал в самой Ингушетии глубочайшее возмущение и осуждение.
Хотели террористы получить Ингушетию вновь конфликтующую с Осетией - не получили.
Все больницы Ингушетии украсились огромными очередями - простые ингушские мужчины и женщины, парни и девушки, аксакалы и их жены - стояли в очередях, чтобы сдать кровь для раненных в Беслане.
В этом проявился Кавказ в его самом-самом лучшем, красивом виде. Кавказская солидарность оказалась гораздо сильнее межнациональных шероховатостей.
Мусульмане-ингуши сдающие кровь для христиан-осетин, недавних врагов, стали символом. Значит ли на Кавказе что-то больше, чем кровь? Мало что.
Ингуши добровольно выбрали стать осетинам кровными братьями.
Трагедия стала общей, сплочающей - это не в Осетию пришла беда, это на весь Кавказ пришла беда, стучась в ворота, страшное горе, и кавказцы скорбят и принимают его вместе.
Разумеется, не было речи, чтобы восстановить школу №1 в качестве школы.
Точнее была речь, но недолго - выжившие в трагедии наотрез отказались хоть раз войти обратно.
О трагедии в ней напоминают лишь планки с портретами погибших при штурме.
Нет, к сожалению, не только они напоминают - чиновники додумались когда-то в здании новой школы провести учения, на случай повторения захвата.
Как это обычно бывает - никто никого не предупредил - в новую школу, в которую только-только смогли вернуться после долгих работ с психологами жертвы теракта, внезапно ворвались люди в формах и масках - кошмар вернулся. Многие сразу же принялись прыгать из окон.
Неисповедимы пути человеческой тупости. Прости, Господи, ибо не ведаем, что творим.
Напоминает ли о трагедии что-то? Да нет, больше ничего не напоминает.
Беслан - небольшой, тихий город.
Характерные для Осетии добротные кирпичные дома, теплого, морковного оттенка.
Лояльное отношение к былым эпохам - только в Осетии массово сохранились, например, улицы имени Сталина. В Беслане таковая тоже есть.
Или вот - Ленин. Педантично так объяснили, кто он таков - вождь мирового пролетариата.
"В последнюю осень, ни строчки, ни вздоха.
Последние песни осыпались летом.
Прощальным костром догорает эпоха,
И мы наблюдаем за тенью и светом
Осенняя буря шутя разметала
Все то, что душило нас пыльною ночью,
Все то, что давило, играло, мерцало,
Осиновым ветром разорвано в клочья."
"Голодное море шипя поглотило
Осеннее солнце, и за облаками
Вы больше не вспомните то, что здесь было,
И пыльной травы не коснетесь руками.
Уходят в последнюю осень поэты,
И их не вернуть, заколочены ставни.
Остались дожди и замерзшее лето.
Осталась любовь, и ожившие камни."
