В истории Великой Отечественной войны порой бывали такие случаи, когда герои сражений, партизаны или разведчики признавались в итоге предателями и приговаривались к высшей мере наказания. Спустя десятилетия выяснялось, что такое возможно было лишь из-за несогласованности или ошибки в документах. Один из таких случаев произошел с известной воронежской учительницей, имевшей агентурный псевдоним "Хорват".
Ева Павловна Никитина не была коренной жительницей Воронежа, приехала она сюда еще в годы Первой мировой войны из города Юрьев. Она была не единственной жительницей Юрьева, эвакуированной тогда в Воронеж, мы уже неоднократно писали об этом. Ева Павловна закончила ВГУ, затем там же преподавала немецкий язык, была старшим преподавателем на кафедре иностранных языков. Муж Никитиной, как и ее отец, работали аналогично в ВГУ.
Когда Воронеж оккупировали немцы, Ева Павловна осталась в городе. Во-первых, она не могла никуда эвакуироваться из-за того, что ухаживала за больной матерью и помогала сестре с маленьким ребенком. Когда встал выбор - эвакуироваться или нет, выбор был очевиден. Но тут есть и еще один момент - на Еву Павловну вышли подпольщики и порекомендовали остаться в городе, потому как она отлично знала немецкий язык. Позже произошла судьбоносная встреча с сотрудниками НКВД, которые предложили ей помогать разведке, втереться в доверие к немцам и передавать ценные данные. Она не колебалась ни минуты и ей был присвоен агентурный псевдоним "Хорват", жизнь повернула совсем в другое русло.
Первое время Ева Павловна совсем не выходила из дома, обдумывая план действий. Просто так ведь на улицу не пойдешь и не скажешь "хочу с вами дружить", нужно было каким-то образом вызвать доверие. Но однажды помог случай. Ее отец не боялся немцев и продолжал ходить в институт, хотя и учить там уже было некого. Однажды, вернувшись домой, он сообщил дочери о том, что немцы ищут себе несколько человек из местных для оказания помощи. На следующий день они вдвоем выдвинулись к зданию напротив завода имени Ленина. Именно там первое время находился небольшой немецкий штаб. Прибыв по адресу, их вызвали для беседы. Ева Павловна уже знала, с кем именно ей придется общаться - фон Радецкий. Тот самый, которого позже назовут главным палачом Воронежа.
Дело в том, что Радецкий оказался племянником немца по фамилии Лоринговен. По счастливой случайности оказалось, что этот самый немец тоже ранее работал в Юрьевском университете и был довольно близко знаком с семьей Никитиных. Такую возможность упускать было нельзя. К тому же, зайдя в кабинет к Радецкому, Никитина сразу заговорила с ним на немецком языке. Такой ценный кадр понравился Радецкому и он устроил ее под начало штурмана СС, который был командиром передового отряда службы безопасности СД. Более идеального места работы для разведчика не придумать.
Ева Павловна стала исправно передавать данные через подпольщиков в тыл. Неоднократно через ее руки проходили различные секретные документы и распоряжения, которые тут же узнавала наша разведка. Как уже намного позже признавали сотрудники НКВД, передававшие ее данные, те "соответствовали полностью поставленной задаче и представляли наиболее ценные агентурные данные".
Помимо работы в штабе, Еву Павловну периодически назначали старшим колонны конвоируемых в Хохольский район жителей Воронежа. Туда их конвоировали либо в целях ликвидации, либо для содержания в местных концлагерях, коих было два, и дальнейшей пересылки на работы в Германию. Ей давалось указание прислушиваться к толпе и выявлять там партизан и коммунистов, естественно за вознаграждение. Но и здесь Никитина пошла на хитрость. Видя, что среди сопровождавших колонны периодически были особо агрессивно настроенные бойцы СС, она докладывала на них Радецкому, говоря о том, что те морально не устойчивы и не способны конвоировать заключенных. Аргументировала она это своим большим педагогическим опытом. К тому же, большую роль играло личное знакомство с Радецким.
Как позже докладывал начальник службы безопасности СД Август Брух, ни разу от старшего колонны Никитиной не поступало никаких данных о коммунистах и партизанах. Она спасала людей как могла, даже если там реально были те самые партизаны. Неоднократно Никитина участвовала и в допросах свидетелей в качестве переводчика. То что немцам нельзя было слышать, она либо не переводила совсем, либо переводила по иному, таким образом пытаясь спасти жертву.
Все было хорошо, пока не наступил август и Радецкий не распространил по городу приказ о срочном выселении всех мирных жителей. На выселение дали три дня срока, но никто уходить не хотел. Тогда в город прибыла зондеркоманда СК-4а, одним из командиров в которой был уроженец Хохла Черепов, мы о нем писали ранее. Старики, женщины, дети. Всех выгоняли на улицы, отбирали имущество и ценные вещи, если таковые еще имелись. Кстати, именно тогда погиб от рук карателей знаменитый художник Бучкури. После того, как население было разграблено, вывезено в концлагеря или просто ликвидировано, зондеркоманду отправили обратно в Хохол. Чуть позже зондеркоманда, вместе со штабом СД, были направлены в Курск. Вместе с ними направили и Еву Павловну.
Далее произошла та самая история, которая порой случалась в годы войны из-за неразберихи. Тогда ведь не было интернетов и всего подобного, данные не могли доставляться оперативно. В общем, неизвестно почему, но уже позже, в Курске, Ева Павловна попала в застенки НКВД. Почему-то все ее заслуги в передаче разведданных не дошли до курских коллег и она, как предатель и пособник фашистов, была посажена в тюрьму. Ее не раз допрашивали, выпытывали данные о фашистах, как не верили в сотрудничество с НКВД. Почему так получилось, не известно. Ева Павловна скончалась в застенках НКВД в 1946 году. Только в 1985 году стала известна вся правда о ней, как о секретном агенте в тылу врага...
Подписывайтесь на канал, впереди еще много интересного о нашем городе