Начало истории
Предыдущая 55-я часть
-Сын одной моей старой пациентки уезжал во Францию на длительный период и она попросила меня приютить на это время его французского бульдога Жоржика, - впервые за сегодняшнее утро я увидела что-то наподобие улыбки на её лице.
«Ага, значит Жоржик пёс сына какой-то пациентки. Вот так у нас слухи на ровном месте и рождаются. А дворовые-то кумушки уже приписали песика неведомому сыну Клавдии Петровны»
- Взять они с собой его не могли, потому что пёс как раз в это время проходил курс лечения от гингивита и ему ежедневно требовалось внутримышечно вводить антибиотики.
Я вспомнила как вчера ночью Жоржик, оказывается, только что окончивший лечение заболевания десён, жрал с упоением куриную голову в кустах жасмина и меня беззвучно затрясло от смеха. Хорошо Клавдия Петровна на меня в тот момент не смотрела и мне не пришлось объяснять свой приступ внезапного веселья.
- За услугу мне вот подарили этот телефон,- она небрежно бросила предмет роскоши обратно в свою необъятную сумку,-Зрение у меня уже не то, что раньше и я боялась что сослепу проколю псу мышцу до кости, поэтому попросила Лену доделать курс уколов за меня. Естественно препараты и шприцы мне передали с собакой. В тот вечер я привела Жоржика на последний укол и мы в комнате ждали, пока Лена переоденется после работы и займётся псом. Ребят дома не было поэтому в квартире было тихо и я услышала, как Гриша на лоджии с кем-то разговаривает по телефону. Ты ведь помнишь, что лоджия у Симанских объединяет спальню и гостиную?
Я кивнула.
- Он видимо вышел из спальни , когда ему позвонили, чтобы жена не слышала разговор. Но не учёл, что я сижу в соседней комнате и подошёл совсем близко к стеклу балконной двери. Меня закрывала занавеска и он меня не видел, впрочем, как и я его. Разговор сначала шёл спокойный, а потом перешёл на повышенные тона. Из обрывочных фраз я поняла, что речь идёт о шантаже. Что за неразглашение какой-то старой тайны с него требуют огромную сумму, которой у Симанского нет и он в данный момент просит одолжить ему денег у невидимого собеседника, но тот не соглашается. Я почувствовала как у меня застучала в висках кровь и я подошла ближе к окну.
«Если ты мне не поможешь, я тебя тоже сдам!» - зло проговорил Гриша,- «Я расскажу, что это ты меня надоумил привезти её и ребёнка в ту богом забытую деревню в самый разгар эпидемии жёлтой лихорадки!»
- У меня всё почернело перед глазами-Симанский говорил с кем-то о моей дочери, с кем-то кто прямо или косвенно участвовал в убийстве моей Вали и Марка!
«Тебе легко говорить, что я мог бы этого и не делать!» - продолжал он всё больше распаляясь,- «Она же не у тебя требовала развестись с женой и жениться на ней!»
«Короче» - Гриша перешёл на громкий шёпот и мне пришлось прижаться ухом к стеклу, чтобы до конца дослушать этот жуткий разговор,- «Либо завтра ты мне привозишь деньги, либо я рассказываю следователю про твои махинации с вакцинами! Можешь мне поверить, все узнают, что ты тогда под видом вакцины вкатил Вале и моему сыну физраствор и собственноручно поставил отметку в паспорт для въезда в Африку!»
- На ватных ногах я еле успела дойти до дивана и рухнуть на него, когда в комнату вошла Лена. Она спросила, что со мной, почему я такая бледная. Я сослалась на внезапный приступ головной боли и еле дождавшись окончания манипуляций, подхватив Жоржика и зачем-то использованный шприц, кубарем выкатилась из квартиры Симанских и прижалась спиной к их двери. Меня колотил бешеный озноб, а сжимаемый в моих объятиях пёс скулил от страха. В таком состоянии у дверей своей квартиры меня и застал Денис. Он довёл меня под руки до квартиры, помог открыть дверь, уложил на кровать и принёс чай.
Глядя на такого заботливого родного внука, который много лет считал меня всего лишь соседкой по лестничной клетке, я наконец не выдержала и разрыдалась. Мальчик испугался и хотел звонить в скорую помощь, но я отказалась и попросила , чтобы он принёс мой телефон из сумочки в прихожей. Я показала ему ту самую фотографию с братом и родной матерью. Пока я почти целый час рассказывала ему о его рождении, братьях, усыновлении, гибели матери и брата в Кении и то,что только что случайно узнала из разговора его отца по телефону, он молчал и гладил экран с открытой фотографией. Я ждала бурной реакции, обвинений в многолетнем вранье, истерики наконец, но Денис, выслушав всё до конца, сказал лишь одну фразу:
- Мамочка, моя мамочка, какая ты красивая.