Ада пыталась достучаться до подруг.
- Как? Я учусь, за бабушкой надо ухаживать. У меня занятия в доме творчества и клубе единоборств. Если родители дадут денег, то я не поеду на море.
- Не поедешь и что? Я ездила последний раз два года назад, - пожала плечами Маша.
- Ты ездишь к тете в Москву! Вы все разъедитесь в июне, а я тут одна останусь?
- То есть для тебя цена нашей дружбы пара дней на море? Ты нас собираешься на это променять? – Галя скривила губы.
- А почему ты считаешь, что поездка на этот фестиваль важна, а моя поездка на море нет?
- Потому что я Ваню люблю! А вы мои подруги. А подруги должны помогать друг другу. Теперь мы тебе не сможем доверять. Вот мы собирались после школы ехать поступать в Москву. Тетя Маши будет нам на четверых квартиру искать, подработку какую-то. А ты в последний момент нас кинешь.
- Нет. На это деньги родители откладывают, и я не хочу брать оттуда.
Галя развернулась и ушла. Маша и Рита за ней.
Галя всегда была главной заводилой в их компании. Почему? Ада не знала. Помнила только, что в детстве, если Галя предлагала какую-то игру, а никто не хотел в нее играть, она начинала рыдать. Разворачивалась, бежала на качели или на диван, сидела там и рыдала. Горько-горько. Взрослые стыдили, говорили: «Что вам сложно поиграть? Поиграете в Галину игру, а потом во что-то другое».
Постепенно так и повелось – чтобы Галя не плакала, занимались тем, что она предлагала. Девочки росли, а привычки остались. К тому же Галя всегда фонтанировала идеями – времени у нее было больше, никуда, кроме школы, она не ходила, в свободное время крутилась возле старших ребят.
Вот и сейчас слово Гали стало решающим. Ада пыталась звонить и писать каждой из подруг, но все сбрасывали звонки и не отвечали на сообщения.
Ада не спала три ночи и толком не ела. Спросила у родителей, готовы ли они дать денег и согласилась на их условия – поездка на фестиваль вместо поездки на море.
- Нет! – Галя смотрела на нее торжествующе. – Нам ты не нужна. Мы уже нашли выход из положения. С нами Машина сестра двоюродная поедет. Из Москвы. Она уже взрослая. Ей давно хотелось поехать, но одной было страшно. А так мы все вместе.
Дома Ада рыдала целыми вечерами. Отец садился рядом, обнимал, гладил по голове и говорил одно и то же.
- Дочка, прости. Но ты, когда станешь старше, поймешь – в этой истории ты выиграла. Твои подруги показали свое истинное лицо. Галя решила, что если любит этого Ваню, то вы все должны ей помогать, наплевав на собственные интересы. А если через пять лет она решит, что любит твоего мужа? Ты должна будешь ей его отдать? А если она займет у тебя денег, а потом решит, что отдать не может, потому что хочет шубу? Если бы вы заранее договаривались, а ты подвела, это одно. А тут ты просто не смогла, да и не очень и хотела поехать с ними. Поверь, это не повод так себя вести.
- То, что произошло ужасно, - мама садилась с другой стороны. – Мы понимаем, что для тебя это трагедия. Но лучше сейчас, из-за, поверь нам, мелочи. Чем потом, когда вы станете взрослыми. Когда ты окажешься с ними в Москве, одна. Ты же сильнее твоих подружек благодаря постоянным тренировкам. И не только физически. Ты более дисциплинированная, собранная. Ты сможешь пробиться и устроиться лучше их. Знаешь, чем это закончится? Завистью. А потом… Там, где зависть, ничего хорошего не бывает. Ты лучше всех в математике. Сейчас девочки этим пользуются, ты для них вечно все решаешь. Думаю, в 11 классе тебя они использовали бы как бесплатного репетитора.
Ада выяснила, что мама звонила родителям Гали. Они не дружили, но общались – ведь девочки были вместе с первого дня в детском саду. Она просила их повлиять на Галю, объяснить, что нельзя так поступать с человеком, с которым дружил 14 лет. Но родители Гали ответили, что их дочь вполне взрослая и сама решает, с кем ей дружить.
Мама, как она сказала отцу, хотела спросить, знают ли родители зачем их «взрослая» дочь едет на фестиваль, но решила не унижать себя этим.