"Человек — чудо, единственное чудо на земле, а все остальные чудеса её — результаты творчества его воли, разума, воображения."
Максим Горький (1868–1936) — русский писатель
Искусство во все времена несло очень большую миссию - лечить. Оно позволяло простроить дистанцию между каждым человек и различными событиями из прошлого, благодаря тому, что транслировала тот самый травматический опыт прошлого поколения, а где-то и ошибок людей.
Как ни странно, но искусство всегда очень сильно и остро реагирует на любые исторические события, а особенно на те, где явно осталась историческая травма, что на самом деле остается почти везде. После какого-либо потрясающего мир события проходит период восстановления и искусство начинает моментально реагировать: появляются фильмы, пишутся книги, снимаются документальные репортажи и пишутся картины - это только малая часть.
Почему так происходит? И почему именно травмы людей цепляют людей? Дело в том, что травматические события исторического масштаба дают очень мощный импульс художникам для осмысления и оценки реальности. Справедливости ради стоит сказать, что войны и насилие, совершаемое в масштабах истории, всегда получали эстетическое переосмысление, однако именно события Второй мировой войны отчетливо показали необходимость осмыслять историю как травму — личную и коллективную.
В 1960-е годы на исследования травмы оказали влияние феномен антипсихиатрии, в частности британский психиатр Рональд Лэйнг, а также философия безумия, в особенности работы французского философа Мишеля Фуко.
К 1990-м годам оформилась дисциплина, изучающая социальные и исторические потрясения подобного порядка, — аналитика травмы, у истоков которой стояли Кэти Карут, Марианна Хирш, Шошана Фелман, Дори Лауб и многие другие.
// Но какие задачи у всех произведений искусства, которые поднимают исторические травмы?
Во-первых, искусство в этом отношении решает важнейшую задачу - восполнение утраты, которую понесла культура вследствие травмы. Очень часто, когда применение уже невозможно, то единицы искусства помогают залатать раны и на секунды объединить утраты различных сторон и насладиться какими-то значимыми и важными человеческими качествами во время ужасных событий.
Другая, не менее значительная задача — свидетельство, возможность выразить травматический опыт. Травма имеет свойство оставаться невысказанной, невыразимой, таким образом человеческая психика защищается от невыносимых переживаний, переживает эти сложные периоды.
Искусство дает возможность выстроить дистанцию между субъектом и событием, позволяя тем самым событие зафиксировать и выразить. Боль и страдание, которые заключает в себе травматический опыт, находят свое выражение в символических формах. Марианна Хирш, философ и исследовательница травмы, обозначает такое искусство как своеобразную форму памяти, связывающую между собой поколения, как один из «механизмов передачи травматического знания и материализованного опыта».
Еще одна важная и первостепенная задача коллективной травмы — сделать ее видимой, чтобы ее не забывали, не переворачивали и осветили, а не оставляли на дне. Это фиксация событий и свидетельство. Так например фильм Клода Ланцмана 1985 года «Шоа». Ланцман объединил свидетельства жертв и участников геноцида, не прибегая при этом к исторической хронике, в результате перед зрителем реконструируются события холокоста с нового ракурса.