Средь шумного бала
Не желая ввязываться в безумную гонку чернушности, накрывшую советский кинематограф в его последние годы, известный режиссёр («Начальник Чукотки», «Старший сын», «Выйти замуж за капитана») Виталий Мельников повернул свой творческий вектор в так любимое актерами социалистического реализма костюмированное историческое кино. Тем более, всенародный успех гардемаринов любезно предоставил выбор эпохи, где хруст французской булки гармонирует с пузырьками клико, а фрейлины платья на фижмах украшают шитыми накладными орлами. И вот наперегонки со Светланой Дружининой выходит картина про Екатерину Великую, орусаченную Фике, принцессу Ангальт-Цербстскую.
В двух сериях «Царской охоты» излагается исторический эпизод с так называемой княжной Таракановой. Несогласная с тонкостями раздела Польши, Западная Европа привычно плетет дипломатические и светские интриги, поддерживая морально и слегка материально авантюристку Лизавету (она же фройляйн Франк, она же госпожа де Тремуйль, она же принцесса де Волдомир, она же княжна Владимирская, она же султанша Али-Эмете, она же её императорское высочество принцесса Елизавета Всероссийская). Екатерина Великая, в перерывах между пугачевским восстанием и перепиской с Вольтером, решила самозванку изловить и по-свойски с ней разобраться. Граф Алексей Орлов, олигарх и флотоводец, благополучно выполняет приказ, при этом побочным эффектом влюбляясь в черноволосую бестию.
Так как вся эмоциональная нагрузка картины выпадает на трех основных и одного вводного персонажа, то выбор актеров было делом первостепенным и основоопределяющим. Екатериной стала Светлана Крючкова, на тот момент жена культового оператора картины Юрия Векслера. Без одного года народная артистка России, безусловно, старалась, и, зачастую с помощью гримёров, заставляла поверить во многих сценах в своё царское происхождение. Но стоило ей чуть-чуть ослабить концентрацию, и зритель начинал видеть в царице то постаревшую Нелли Ледневу, то расплывшуюся жену Бэрримора. Гораздо более подходил своему герою по типажу Николай Еременко-младший. Мало кто будет аргументированно доказывать, что граф Алексей Орлов, который говорит «ты» императрице и лениво посещающий ливорновские балы, должен бы выглядеть как-то иначе. Ну, а Маритана Анна Самохина, эта Самойлова-Вертинская времен перестройки, просто идеальная кандидатура на роль исторической авантюристки. И на удивление значительный объём экранного времени для своей второстепенной роли романтического подручного графа получил один из любимых актеров Мельникова Михаил Кононов, который по горькой иронии судьбы завершил свой жизненный путь подобно киношному спивающемуся поэту, уходя от гадостей мира в никуда, под забор.
И бал состоялся. Дворцовые покои оживлялись от музейной тишины, накрахмаленные сиятельства несли рескрипты на высочайшее утверждение. Шуршали юбки, постукивали о паркет кончики шпаг. В восемнадцатом веке все пышно, богато и грациозно. Даже дворовая челядь упитанностью давала фору картинам Кустодиева. А что же говорить про итальянские локации (мода на совместные проекты с иностранцами в те года цвела пышным цветом). Много роскоши, много моря, немного обнаженного тела. И по законам театра, любовь и предательство, добро среди зла, зло под маской добра. Исторической достоверности здесь искать не нужно, хватит атмосферы.
Правда, «Царская охота», в отличие от соперника «Виват, гардемарины!» практически не зацепилась в народной памяти. Не нашлось в картине ни одного героя, который вызывал бы сочувствие. Порочная Екатерина то величаво поднимала Россию с колен, то по-бабски дарила ночь любви в обмен на сволочность. Граф имел всё и не владел ничем. Самоназванная дочь Елизаветы Петровны жила риском ради собственного эго и бесславно сгинула в Петропавловской крепости. А царедворцы, вельможи и прочие интриганы во все времена играют за черных. Да и «Ланфрен-ланфра» некому оказалось спеть, а без хорошего саундтрека любовь не завоевать. Сейчас три «царских» фильма Виталия Меньшикова называют трилогией и даже завязывают в единый сериал. «Царская охота», идущая в нём второй серией, на самом деле, была первым блином режиссера на такой сковороде. Как экранизация пьесы Леонида Зорина, она вышла хорошо, как зарождение исторической франшизы – нет.