Дорогие друзья! Мы продолжаем рубрику «Не верь глазам своим» и снова ищем обманки в искусстве. Фраза «Не верь глазам своим» ― это часть афоризма Козьмы Пруткова: «Если на клетке слона прочтёшь надпись “буйвол”, ― не верь глазам своим».
Обманки в искусстве ― это иллюзорные изображения, настолько виртуозно поданные зрителю, что он принимает их за реальность. Обманки играют с восприятием смотрящего, заставляя плоское казаться объёмным, близкое ― далёким, а неживое ― живым. В этом «обмане» есть одна важная особенность: его можно раскрыть, стоит лишь присмотреться.
Сегодняшнюю публикацию мы посвятим имитации одних из древнейших и красивейших созданий природы – морских раковин и кораллов. Подражание им в больших количествах встречается в искусстве древнего Средиземноморья. Это неудивительно, ведь раковины разных типов присутствуют в этом регионе в изобилии.
Пустые створки раковин навели людей на мысль использовать их в качестве шкатулок. Раковины с окаменевшим содержимым в виде различных пигментов, скорее всего использовавшихся для макияжа, найдены в гробницах I династии города Ура в низовьях реки Евфрат. Учёные датируют эти гробницы приблизительно 2400-ми годами до н. э. Раскопки на территории Древнего Египта по берегам Нила и в разных античных поселениях показывают, что и там пустые природные раковины использовались аналогичным образом: к ним даже привязывали верёвочки, чтобы носить на шее или на поясе.
Неудивительно, что столь популярный предмет, как раковина стал объектом имитаций. Примером такой работы может послужить небольшой сосуд из Аттики, датируемый V веком до н. э.
Он имитирует съедобной серцевидку (лат. сardium edule). Такие моллюски водятся в самых разных морях и, возможно, встречались и вам. Их раковины выпуклые, с утолщёнными створками и полосатой окраской.
Создавая этот миниатюрный сосуд, мастер-керамист склеил тулово из двух половинок, сделанных, по-видимому, с помощью формы-матрицы. Некоторые учёные считают, что они могли сниматься с настоящих раковин. Эрмитажный сосуд имитирует не только форму раковины, но и её природную расцветку.
Такая изящная вещица могла использоваться для благовоний, и, возможно, служила подарком возлюбленной. Ведь раковина – один из атрибутов Афродиты, древнегреческой богини любви и красоты.
Интерес к воспроизведению раковин не угасал на протяжении следующих столетий. Здесь уместно вспомнить эксперименты французского учёного и керамиста Бернара Палисси (1510–1590), о работах которого мы писали в нашей рубрике.
Настоящие раковины неизменно представляли интерес для коллекционеров. А в XVII столетии итальянский учёный Филиппо Бонанни (1638–1723) написал руководство для собирателей раковин, что придало оттенок научности этому популярному увлечению европейской аристократии. Сегодня трактат считается первым труд по конхиологии – разделу зоологии, изучающему раковины.
Пожалуй, пика популярности мотив раковины достиг в первой половине XVIII века и связан, конечно, со стилем рококо, само название которого происходит от французского слова rocaille – ракушка.
Во второй половине XVIII века, когда общественная мысль Европы уже полностью восприняла идеалы Просвещения, все представители знати, следуя моде, «занялись наукой», изобретая изощрённые способы продемонстрировать свою учёность. Именно в этом контексте следует рассматривать произведение, представленное ниже. Ручки крышек и ножки мисочек выполнены в виде раковин семейства murex, что является прямым намёком на просвещённость заказчика и косвенным – на образованность самого модельера. Натуралистическая точность исполнения в данном случае – не средство обмануть глаз, но способ привлечь внимание к изобретательности природы.
Интерес к мотиву раковины присутствовал и в работе русских мастеров. Часто к нему прибегали при создании табакерок и небольших коробочек.
Табакерка работы мастеров Невской порцелиновой мануфактуры состоит, подобно раковине, из двух «створок», соединённых золотыми оправами. Внешние поверхности украшены рельефным декором из раковин, кораллов и водорослей, по визуальным и тактильным ощущениям рождая ассоциации с плавным движением морской волны. На внутреней стороне крышки – роспись по гравюре Адриана Браувера «Ощущение» из серии «Пять чувств» (XVII век).
В XVIII и XIX веках на фарфоровых изделиях с декором в виде раковин часто стали появлятся акценты в виде ярких красно-терракотовых кораллов. Они могли служить ручками или основаниями предметов.
Кораллы, несмотря на своё органическое происхождение, считались неким драгоценным камнем и даже использовались при изготовлении ювелирных изделий. Воспроизведение коралловых веток символично указывало на высокий статус фарфора , который на протяжении долгого времени называли белым золотом.
Этот вид декора имел значительный успех, произведения с «кораллами» появлялись в ассортименте самых разных российских фарфоровых производств. Ниже предметы, изготовленные на фарфоровом заводе А. Г. Попова в Московской губернии.
Кувшины в форме античного аска с «кораллами» изготовлены на фарфоровом заводе братьев Корниловых в Санкт-Петербурге.
Ваза ниже создана в Тверской губернии на заводе С. И. Масленникова.
Сервиз тет-а-тет создан на фарфоровом заводе А. М. Миклашевского в Черниговской губернии.
Мотив раковин и кораллов появлялся и в работах Императорского фарфорового завода, в коллекции которого сохранились эскизы к будущим «морским» произведениям. Например, набросок вазы художника Фёдора Ивановича Красовского (1820–1863).
Вазы должны были имитировать удлинённую витую раковину, поддерживаемую в нижней части фарфоровыми ветками в виде красных кораллов. В то же время они образовывали основание вазы с включением мелких ракушек. Цвет росписи «под натуру» усиливал имитацию природных материалов.
И вновь в завершении публикации мы предлагаем вам испытать себя. Как вы думаете, настоящие ли раковина и коралл использованы при создании произведений, представленных ниже?