Алина бросила меня в начале марта.
А через пару дней передо мной отчетливо замаячило отчисление. Я и сам не понял, как так вышло, просто в последние месяцы было как-то не до учебы. Она стояла на последнем месте в списке проблем, которые я старался не замечать, а начинал решать, когда было уже поздно.
Вот с Алиной, например — сначала я игнорировал ее все более частые «мне некогда», «я на маникюр записалась», «Никит, давай в другой раз». А ведь, в общем-то, она вполне конкретно показывала мне, что отношения заканчиваются. Честно, она настолько клевая, что я сам не очень понимал, как стал ее парнем… ну, хотя бы ненадолго. А был ли? Все сложно, как сейчас модно говорить. Но я радовался, когда она соглашалась куда-нибудь сходить, и не особо парился о деньгах. А места Алина выбирала крутые.
Кроме учебы я старался подрабатывать, но если учишься на дневном, даже курьером не особо разгонишься. Но как-то выкручивался, не без кредитки, конечно.
В январе вообще было классно: Алинка предложила поехать в Шерегеш, я, конечно, согласился, и мы неделю катались там на лыжах. И даже три несданных долга на зимней сессии не особо портили мне настроение. Ну, не первый раз, сдам, нормально все будет.
А вот нифига. Мы вернулись, а там как-то завертелось — брать побольше смен, чтобы закрыть кредитку, ждать редких встреч с Алиной, мучиться ее отказами… Дни летели, я пропустил одну пересдачу, вторую, и вот это уже стало проблемой. Два долга из трех я как-то договорился закрыть, но вот «силовую электронику» вела строгая и принципиальная тетка. К ней так запросто не подкатишь и не заболтаешь, и в зачетку ничего не положишь — сразу кандидат на вылет, бывали случаи. Только выучить, только сдать.
А третьего марта Алина сама позвонила. «Милый, я говорю тебе это заранее, чтобы ты не покупал мне подарка на восьмое». Я просто себя каким-то тараканом почувствовал, которого из жалости не прибили. Да, наверное, для Алины чем-то подобным и был. Ей нравилось, что я бегаю вокруг и развлекаю, но как только появился кто-то свежий и многообещающий, она быстро потеряла ко мне интерес.
Неделю я спал, ведрами пил колу, жрал пиццу и тупо пялился в Ютюб. Я понимал, что вернуть ее нельзя, и меня ломало, как лед под колесами. Можно было только ждать, пока чуть отпустит. И заставить себя что-то делать тоже не мог. С работы меня уволили.
В общем, я одну пересдачу пропустил, вторую завалил. И теперь должен был либо закрыть долг, либо «привет, военком». Мне не хотелось в армию, не хотелось расстраивать родителей, тем более что о своих проблемах я им не рассказывал. Послушный успешный сын, и тут на тебе — отчисление.
Короче, завтра мой последний шанс. Вроде и я готов, и курсач мой, тоже задолженный, готов, но сам я как жаба раздавленная — абсолютно деморализован. Проще говоря, боюсь страшно. До тошноты и головокружения. Имя Ирины Львовны заслуженно нагоняет ужас на злостных пропускателей и забивателей. Она очень не любит тех, кто так относится к ее предмету, и в общем справедливо.
Близкое отчисление, объяснение с родителями, армия. Алина, которая все ещё снится иногда. Растущий долг на кредитке. И вообще, денег осталось на неделю. Жизнь кажется какой-то идиотской игрой, в которой я ещё и проиграл. Потому что идиот, конечно.
Вот в таком настроении я и позвонил однокласснице и старой подружке. Настя училась на биофаке, а подрабатывала плетением афрокос и мелкой парикмахерской работой. Всегда спокойная и в хорошем настроении, кажется, она понимала этот мир гораздо лучше меня. И мне очень нужно было с ней увидеться.
— Настя, можно к тебе в гости?
— Заходи часам к пяти, я как раз все дела переделаю.
Я вообще-то не пью. Но тут чего-то меня накрыло, да и вроде в гости иду — прихватил по дороге апельсинового ликера.
Звоню. Настя открывает, смотрит на меня, на бутылку в руках.
— Что, все так плохо?
— Почему это?
— Первый раз вижу тебя с алко, да и еще с таким сладким. Типа, чтобы сразу горе и запить, и заесть, да?
— Насть, хоть ты не подкалывай. И так все фигово.
— Извини. Пойдем, рыцарь, поведай мне историю своей жизни.
Рассказал ей все: про то, какой я идиот, и как боюсь, и как все плохо, и сил никаких нет, и, главное, смысла. И вообще, не пойду я завтра никуда. Как подумаю, как на меня Львовна посмотрит, просто мозг плывет.
Сидела, слушала, кивала. Крутила в пальцах рюмку с оранжевым ликером. Я говорил. Мне становилось легче.
— В общем, я в полной заднице… и не особо понимаю, как вылезать. И забью, наверное, на пересдачу, не хочу идти, чтоб она меня размазала и выгнала с позором.
— Да-а, в своих душевных терзаниях ты достиг дна, — сказала Настя. — Но я постучусь снизу. Хочу тебе кое-что предложить.
— Расклад на Таро?
— Лучше! Но скажи, что готов рискнуть. Сейчас хорошее время, чтобы сбросить что-то старое и начать новое. Завтра у нас что?
— Масленица? — вспомнил старую шутку я.
— Не. День равноденствия, праздник Остары. Приходит новый год и настоящая весна. Давай попробуем, ну не получится, хоть поржем. Никит, хуже не будет, обещаю.
Окончание следует