Михаил Соколов (1875—1951). Арест Временного правительства. Петроград. 1917 год. (Картина написана в 1933 году). В центре полотна — В. Антонов-Овсеенко
21 марта — день рождения революционера Владимира Антонова-Овсеенко (1883—1938). Того самого человека, который объявил министрам Временного правительства об их аресте... Джон Рид в книге «Десять дней, которые потрясли мир» писал о нём: «В одной из комнат верхнего этажа сидел тонколицый, длинноволосый человек, математик и шахматист, когда-то офицер царской армии, а потом революционер и ссыльный, некто Овсеенко, по кличке Антонов».
В. Антонов-Овсеенко в 1917 году
В декабре 1923 года, будучи начальником ГлавПУРа Красной Армии, Антонов-Овсеенко резко выступил в поддержку Троцкого, направил в Политбюро письмо-ультиматум с предупреждением, что «если тронут Троцкого, то вся Красная Армия встанет на защиту советского Карно» и сможет «призвать к порядку зарвавшихся вождей». Троцкий, однако, не поддержал идеи военного переворота, хотя и писал позднее, что «нет никакого сомнения, что произвести военный переворот против фракции Зиновьева, Каменева, Сталина и проч., не составляло бы в те дни никакого труда и даже не стоило бы пролития крови; но результатом такого переворота явился бы ускоренный темп той самой бюрократизации и бонапартизма, против которых левая оппозиция выступила на борьбу». Но: «Опереться на офицерство для захвата власти мог бы только тот, кто готов был идти навстречу кастовым вожделениям офицерства, т.-е. обеспечить ему высокое положение, ввести чины, ордена, словом, сразу и одним ударом сделать то, что сталинская бюрократия постепенно делала в течение последующих 10-12 лет». Однако, вполне возможно, что если бы Троцкий всё-таки принял этот план, то Антонов-Овсеенко арестовал бы уже действующий состав Советского правительства или, как он выражался, «зарвавшихся вождей».
Начальник ГлавПУРа РККА В. Антонов-Овсеенко. 1922-1923 гг.
Конечно, в 1937 году эта история бумерангом вернулась к Антонову: он был арестован, а 10 февраля 1938 года — расстрелян.
Генеральный консул СССР в Барселоне Владимир Антонов-Овсеенко произносит речь. 1936
Вообще же, в биографии Антонова много ярких эпизодов.
Вот, например, один из них, далеко не самый известный, в изложении знаменитой фрейлины последней русской императрицы Анны Вырубовой:
«Вероятно, мы все были бы растерзаны на месте, если бы не два матроса-делегата из Гельсингфорса, приехавшие на автомобиле: они влетели в вагон, вытолкали половину солдат, а один из них — высокий, худой, с бледным добрым лицом (Антонов) — обратился с громовой речью к тысячной толпе, убеждая успокоиться и не учинять самосуда, так как это позор. Он сумел на них подействовать, так что солдаты немного поутихли и позволили прицепить вагон к паровозу для дальнейшего следования в Гельсингфорс. Антонов сказал мне, что он социалист, член Гельсингфорского совета... Он сел около меня и, видя, что я плачу от нервного потрясения, только что пережитого страха, ласково успокаивал меня, уверяя, что никто меня не обидит и, выяснив дело, отпустят...
Испуганная и слабая, я спустилась вниз на костылях среди возбуждённой толпы матросов. Антонов шёл возле меня, все время их уговаривая. Самое же страшное было, когда мы вышли на площадь перед вокзалом. Тысяч шестнадцать народу — и надо было среди них дойти до автомобиля. Ужасно слышать безумные крики людей, требующих вашей крови… Но Господь чудом спас меня. Я же была уверена, что меня растерзают, и чувствовала себя, как заяц, загнанный собаками… Антонов вёл меня под руку, призывая их к спокойствию, умоляя, уговаривая… Всё это было делом нескольких минут, но никогда в жизни их не забуду. Антонов бережно посадил меня и сестру в автомобиль, и мы начали медленно двигаться сквозь неистовствующую толпу. «Царская наперсница, дочь Романовых. Пусть идёт пешком по камням…» — кричали обезумевшие голоса. Но Антонов, стоя в моторе, жестикулировал, кричал, заставляя их расступиться и давать дорогу…
Нас поместили в трюм... Никогда не забуду первой ночи. У наших дверей поставили караул с «Петропавловска», те же матросы с лезвиями на винтовках, и всю ночь разговор между ними шёл о том, каким образом с нами покончить, как меня перерезать вдоль и поперёк, чтобы потом выбросить через люк, и с кого начать — с женщин или со стариков. Всю ночь не спал и наш новый друг Антонов; сидел у стола, разговаривал то с тем, то с другим; когда караул гнал его спать, он отказывался, говоря, что исполняет при нас обязанности комиссара и не имеет права спать. Он напоминал постоянно матросам, что без согласия совета матросы не имеют права нас лишать жизни. Когда караул сменила команда с «Гангута», Антонов ушёл, и я больше никогда его не видала».
Непроста бывает работа революционера!..