Про стаю

Я всю жизнь ходил по грани реального и невозможного.

Одним из первых моих воспоминаний являются поминки – мне было лет пять, и я не понимал, что это такое. Просто грустные люди едят, пьют и громко говорят. На меня практически не обращали внимания. Я помню, как забрался на огромный подоконник и долго смотрел в окно. Была та мерзкая весенняя погода, когда вроде тепло, но дует ужасный ветер и периодически срывается снег. Вот за такими беглыми снежинками я и наблюдал, когда увидел на лавочке в парке напротив огромного парня. У его ног лежали серые собаки с длинными мордами. Они вроде как спали, но то одна, то другая провожала прохожих оранжевым взглядом. Казалось, их никто кроме меня не видел. Парень с бритой татуированной головой курил, слегка прищурившись, – он кого-то ждал. И тут я увидел, что к нему идёт Дедуля, тот самый, про которого мне сказали, что он ушёл и не вернётся, что ему теперь хорошо…

Я любил Дедулю.

Я помню, как я спрыгнул с окна, пошёл, открыл дверь и вышел. За мной увязалась бабушкина старая такса. Я побежал через дорогу в парк, сейчас понимаю, что меня исключительно чудом не сбила машина, но до странного парня я добрался без приключений. Дедуля присел на лавочку рядом с ним и грустно смотрел, как я приближаюсь.

Все собаки открыли глаза и обратили ко мне свои длинные морды. Самый крупный пес встал, подошёл и ткнул меня холодным влажным носом в ладонь, потом так же ткнул таксу, та зарычала сипло в ответ.

- Дедуля! – воскликнул я, протягивая руки. - А мне сказали, что ты ушёл.

- Твой? – спросил парень.

- Мой, - вздохнул в ответ Дедуля.

Парень слегка нахмурился, от этого татуировки на его голове слегка зашевелились. Но меня учили не разговаривать с незнакомцами, поэтому я всё ещё тянул руки к Дедуле, который всё так же грустно за мной наблюдал. Я всё никак не мог понять, почему же, почему он не берёт меня, как обычно, на руки…

- Садись, - сказал парень, похлопав по скамейке между собой и дедулей. Я засомневался, но дедуля кивнул, и я послушался. - Меня зовут Рад, а тебя?..

- Кристофер, - вздохнул Дедуля, закатывая глаза. - Новомодное имечко… но мы зовём его Крист или Кристо…

- Крист, - тихо произнёс Рад, он не выпускал своей дымящей чем-то пряным сигареты изо рта, - ты меня слышишь? – я кивнул. – Ты меня видишь? – снова кивок. – И мою стаю? – я протянул руку к тому псу, что стоял рядом со мной и почесал его за торчащим ухом. Такса этого не одобрила – она встала под моими болтающимися в воздухе ногами и продолжала сипло рычать на всю стаю разом.

- Крист, - продолжил Рад свой допрос, - ты спишь?

Я отрицательно покачал головой.

Парень глубоко затянулся и выпустил огромное облако дыма, которое окутало и меня, и Дедулю, и всех собак. Его стая рассредоточилась по парку, серые, как сам дым, они практически растворились. Я пару раз чихнул.

- Крист, твой дедушка умер, - начал Рад. - Ты знаешь, что это значит?

Я знал. Нашу кошку год назад сбила машина, и это было навсегда. Я заплакал, потому что, когда мне сказали, что Дедуля ушёл, я продолжал думать, что он вернётся… А навсегда – это, ну, навсегда…

- Знаешь, - вздохнул Рад. Он положил ладонь мне на плечо. Рука казалась ледяной, а плечо словно обдало огнём. - Слушай внимательно, Крист, - сказал он с ноткой сожаления, - слушай и запоминай. Меня зовут Рад, и я шаман. Твой Дедуля – Шаман и твой пра-пра-пра-пра-дед тоже был шаманом. И лучше бы тебе об этом рассказал Дедуля, но он, судя по всему, не просто не проснулся. Но он всё равно достоин проводов, как любой из нас. Я пришёл за твоим Дедулей и лично провожу туда, где его примет в свои объятия Великий Дух. Ему там будет хорошо, даю слово… - к парню подбежала одна из его собак и вложила в ладонь маленькую хрупкую косточку, Рад поблагодарил собаку. - Держи, Крист, - протянул он косточку мне, - держи и не теряй. А когда ты проснёшься – сломай её, и я приду и отвечу на все твои вопросы. А сейчас забирай свою стаю и возвращайся домой.

И запомни.

Меня зовут Рад.

И я Шаман.

И в кармане у тебя Кость.

А дедушка в порядке.

По кругу звучали в моей голове слова. Я проснулся тогда, лёжа на подоконнике, лбом уткнувшись холодное стекло. Кто-то меня укрыл, а в ногах храпела старая такса. Я быстро забыл свой сон.

Только косточка и осталась.