Глава 3 здесь
Написано по мемуарам Николаса Гарго, оригинал здесь
Гарго отправил два взятых корабля под командой своего лейтенанта в Бруаж с приказом вручить их вице-адмиралу графу дю Доньон. Лейтенант вернулся спустя семь или восемь дней, и капитан приказал сразу поднимать паруса, чтобы отправиться патрулировать судовые пути, по которым шли корабли из Испании. По пути он ночью перехватил маленькое бретонское судно, шкипер которого поднялся к Гарго на борт.
- Сеньор капитан, я иду из Бильбао с грузом стали и железа - доложил он.
- У вас на борту есть кто-нибудь кроме вашей команды?
- Один испанский торговец, сеньор.
Николас направил на борт корабля своих людей, и они обнаружили, что в бочонках была не только сталь, но и серебро - в сумме семнадцать сотен слитков по пятьдесят восемь фолов, которые Гарго велел перенести к себе на борт, и писец всё это записал. Барка была отправлена в Бруаж, а Николас написал графу, что серебро оставил у себя на борту, чтобы не подвергать его риску на маленьком судне, а также чтобы пользоваться им, если понадобится чинить рангоут или в другом подобном случае, и даст отчёт в своих расходах.
Он продолжил путь к берегам Испании и захватил контрабандное судно «Лё пти Сан-Марк», построенное в Оллон, с испанским экипажем, под командой капитана дома Жозефа Долме. В составе конфискованного груза было испанское вино и оливковое масло. В Лиссабоне, в Португалии, он продал эти товары, на вырученные средства отремонтировал захваченное судно, а потом отправил его к графу вместе с двумя испанцами, в которых он заподозрил шпионов и чью личность считал нужным выяснить.
Проходя мимо Кадиса, Гарго встретил голландский фрегат, который поднял все паруса и убежал от него. Затем он захватил испанский корабль и нашёл в его трюмах вино, изюм, фиги в бочонке и некоторое количество серебра в слитках и монетах. Он арестовал и этот корабль, потому что все сведения о товарах и о серебре были на счету торговцев Севильи, Сен Лукара, Санта-Марии, Кадиса и Андалусии, и на корме корабля было название «Нуэстра сеньора дель Росарио». Приз был очень хорош, и Гарго решил увести его во Францию, но сначала приказал перенести всё серебро к себе на борт, и его писец по имени Вердуа составил полный список. Там оказалось десять тысяч марок серебром.
Когда "Леопард" находился на траверсе мыса Финистерре, он встретил шесть кораблей, за которыми следовал всю ночь и утром оказался среди них.
- Посмотрите, господин капитан: это тот самый фрегат, который удрал от нас около мелей Кадиса! - закричал лейтенант Лабреда.
- И они выбрасывают в море какие-то бумаги из окон кормовой каюты! Готовьте шлюпку, лейтенант, и приведите ко мне их капитана!
Несмотря на то, что корабль был голландским, у него на борту оказались испанцы, поэтому Гарго принял решение его арестовать. С двумя трофейными кораблями он вернулся на рейд Ля-Рошели. Встретил там военный королевский флот и приветствовав его пятью выстрелами из пушки. Когда Гарго высадился на берег, то узнал, что встреченным им флотом командовал граф дю Доньон, и на следующий день отправился его приветствовать на адмиральский корабль. Его рейды оказались крайне успешными, и Гарго, хоть и знал о неприязни к себе графа, рассчитывал на хороший приём.
- Отлично, капитан Гарго! - произнёс граф, отрывая взгляд от поданного списка захваченных ценностей. А теперь перегрузите захваченное вами серебро обратно в трюмы призов! В соответствии со списком, и ни унцией меньше!
- Господин граф, "Леопард" нуждается в некотором ремонте и закупке продовольствия. Напоминаю вашей светлости об обещании оплатить эти расходы.
- Безусловно, но есть один момент: я не желаю слышать о наличных деньгах. Выкручивайтесь как знаете, меня это не касается, и чтобы через три дня вы снова были в море!
- Что я тебе говорил, брат? - произнёс Жан, когда они уже были на берегу. - Это абсолютно бесчестный человек, разве ты не видишь? Он грабит тебя среди бела дня!
- Офицер такого ранга может быть бесчестным, но не безумным. Действуя вопреки приказам Двора, он рискует потерять всё, поэтому я надеюсь, что его жадность всё-таки имеет границы. Я поручу тебе отвезти оба приза в Бруаж, а сам займусь пополнением запасов.
Жан только развёл руками и возвёл глаза к небу.
У Гарго закончилась пресная вода и провизия, на которую он потратил две тысячи из своих собственных денег. Жан тем временем отвёл призы в Бруаж, но при выгрузке серебра из двадцати тысяч марок одна тысяча пропала, и на каком этапе это произошло - было совершенно невозможно определить, поскольку эти деньги прошли через руки более чем сорока человек.
Гарго удержал только несколько сундуков, которые он должен был передать королеве. В этих сундуках находилась серебряная посуда, жемчуг, изумруды, безоаровые камни и золотые цепи. Всё это стоило примерно от 12 до 13 тысяч экю.
Три или четыре дня спустя Гарго поднялся на борт адмиральского корабля, чтобы присутствовать на военном совете, и передал графу безоаровый камень весом примерно семнадцать унций – самый большой из тех, что были в его добыче. Граф рассеянно повертел камень в пальцах. Казалось, он о чём-то размышлял. Наконец его лицо прояснилось:
- Капитан, я продал корабль, который вы захватили покинутым у берегов Бель-Иля, и выручил за него тысячу экю. Две тысячи ливров из этой суммы я возвращаю вам, как вашу долю и обязуюсь выплатить после вашего следующего рейса. Что касается захваченных вами испанцев, они содержатся в тюрьме в Бруаже и будут отпущены за выкуп.
- Видишь, брат - я был прав: граф понял, что негоже бесчестно обходиться с такими людьми, как мы, - обратился Николас к Жану, когда они покинули Бруаж.
Но последующие события показали, что это были только слова. Гарго поверил графу и выпустил из своих рук не только все трофеи, но и средства для закупки оружия и провианта и жалованья экипажу и себе самому. И потерял возможность компенсировать крупные затраты, потому что на борту «Леопарда» находилось двести пятьдесят человек, и плюс к этому граф поместил на корабль две группы собственных солдат, которыми командовали капитаны Бушерон и Сент-Этьен, со своими лейтенантами, знаменосцами и другими, которых Гарго кормил за собственный счёт. Ещё на борту было более сорока пленников, в их числе три капитана, которые питались за отдельным столом. Также он поддерживал жизнедеятельность маленького вспомогательного судна "Траверсье", где было восемь или десять человек.
Начался сезон штормов, и крейсирование не приносило результата. Корабли, которые отваживались выходить в море, сложно было обнаружить из-за постоянных дождей, туманов и плохой видимости. Несмотря на это, присутствующие на "Леопарде" офицеры графа дю Доньон всячески возражали против возвращения в Ля-Рошель. В один из вечеров, когда "Леопард" дрейфовал в густом тумане, то и дело подавая пронзительные сигналы судовой рындой, в каюту Николаса вошёл Жан.
- Брат, я только что узнал, что приближённые графа, которых он посадил на наш корабль, получили приказ задерживать тебя в море и не позволять вернуться в Ля-Рошель. Этот знатный мошенник отправил тебя в рейс, чтобы ты не мелькал перед ним и не требовал своих денег, а он тем временем провернёт с нашими трофеями свои грязные делишки!
Николас встал.
- Не думаю, что он может что-то бесчестное сделать с трофеями, но всё равно нам нет смысла сейчас болтаться в море. Завтра поворачиваем домой.
Когда Гарго вернулся в Бруаж, то узнал об аресте, который граф де Доньон наложил на его трофеи, таким образом лишив его возможности не только компенсировать убытки, но и расплатиться с его кредиторами-торговцами. Наконец до Гарго начало доходить, что граф не намерен ничего ему платить за его службу и выполнение приказов, и даже не хочет компенсировать расходы.
- Брат, ты был прав! - заявил Николас, едва вернувшись на борт "Леопарда". Граф нас ограбил, но главное - нанёс ущерб их величествам! Завтра мы поедем в ратушу, и если нам снова откажут в выплатах, я принял решение ехать в Париж, чтобы подать жалобу на графа дю Доньон и его проделки!
Николас не заметил, что за углом надстройки стоял офицер графа, господин де Сент-Этьен, и внимательно слушал речи своего капитана.
Гарго пошёл со своими бумагами в ратушу Ля-Рошели, чтобы посчитать с морским комиссаром Трубером свои военные расходы, и дал ему описи всех расходов и трофеев, но этих буман он с тех пор не видел. Пока шёл разговор, в ратушу прибыл один из адъютантов графа дю Доньон с приглашением посетить его резиденцию. Николас Гарго обрадовался: он ещё не потерял надежды договориться с графом по-хорошему, к чему Жан относился очень скептически.
Николас так и не сумел договориться с графом об отмене ареста призов. Всё было напрасно, граф не желал с ним соглашаться, все его доводы и просьбы он даже не рассматривал. Гарго настаивал, тогда граф, который до этого момента оставался хладнокровным, начал приходить в гнев, богохульствуя в ужасной манере, заявил Николасу, что он его обманул, и подаренный им безоаровый камень оказался подделкой. Гарго прекрасно понял по этой речи, что всё это граф затеял, чтобы вызвать его на ссору. Тогда он пожалел, что с ним связался, и ещё больше – что попал к нему в когти. Всё же Гарго ответил максимально вежливо, что ничего не понимает в безоаровых камнях и отдал графу больший из найденных в сундуках испанцев, думая, что он наиболее ценный, и хранит другие, чтобы передать их королеве-регентше, чьей доброте он обязан своим благополучием.
- Королева не нашла ничего лучше, чем обеспечивать вас благополучием, - надменно заявил граф. И как вы посмели проводить параллель между собой и матерью своего короля, регентшей королевства?
Также Гарго терпеливо воспринял несправедливость, которую граф нанёс его интересам и ответил, что дурное обращение не могло спровоцировать его на такое нечестивое сравнение, которое задевает её величество королеву.
- Ну хорошо, сказал граф, - вы делаете вид, что если я почти не делал вам добра и причинил много зла, тогда я объявляю, что вы не выйдете отсюда, вы и ваш брат, пока не отдадите мне отчёт обо всём, что вы делали в море.
- Очень охотно, - ответил Гарго, - я отдал мои бумаги в руки вашего секретаря Трубера, который объяснит, что я ничего вам не должен, зато вы мне много должны за вооружение и другие расходы.
- Это не то, что я хотел сказать! Поверьте, что вы не выйдете отсюда так же легко, как вошли сюда.
После этих слов он вышел в гневе, оставив только своего священника, который отвёл братьев Гарго в свою комнату. Им подали обед только в два или три часа. С ними обедал судья адмиралтейства, который между делом начал протаскивать идеи графа.
- Вы были неправы, капитан, рассердив графа, который может легко вас разорить, - сказал судья, наставительно подняв вверх вилку. - Нужно искать какой-то компромисс.
- Я не желаю ничего другого, чем быть с графом в хороших отношениях, но он навязал нам ссору, совсем как волк в басне Эзопа по отношению к овце, который намерен её съесть.
- Господин капитан, не участвовали ли вы в открытии сундука испанского офицера, в котором было двенадцать или четырнадцать тысяч экю? Вы должны были полностью передать их в руки графа, и он из них для вас сохранил бы половину.
- Не идёт ли речь о том, что если бы господин граф приказал принести их в его дом, не устраивая мне немецкую ссору, я был бы в полной милости и на свободе? Не хочет ли граф наложить руку на трофеи предназначенные для королевы, а??
На это судья ничего не ответил.
Прошло три или четыре дня с тех пор, как братья стали пленниками в комнате капитана его гвардии, которого звали Бельман. Их не отпускали ни на корабль, ни даже в Ля-Рошель, где они теперь находились. Они, не видя другого способа освободиться, предлагали ему принести сундук, только бы это происходило среди бела дня, но он не хотел, чтобы тому были свидетели и хотел сделать это ночью. И поскольку они не могли согласиться на это, он удвоил давление и угрозы, и дал им понять, что разоружит их корабль и разорит их самих, и что убьёт их и сожжёт на медленном огне. Наконец стало ясно, что всё сопротивление бесполезно, нужно уступить насилию, каким бы грубым и несправедливым оно ни было. Тогда Гарго-младшего выпустили через заднюю дверь, которую открывали очень редко, отвели его под конвоем к нему в дом и забрали сундук. Потом Николаса вернули в жилище графа через ту же дверь.
Продолжение здесь
Перевод и беллетризация Галины Погодиной
Другие пиратские истории:
Пират из высшего общества
Томас Мэтьюз - бешеный адмирал
Похождения англичанина в плену у испанских пиратов
Плантации и женщины бывшего пирата Джеймса Плантейна