Из воспоминаний Германа Лемана, сначала пленника апачей, а затем их воина, волей судьбы оказавшегося среди команчей и ставшего их воином. Леман был официально признан членом племени команчей, и как член племени получил земельный надел.
Приключения с апачами.
Описываемые события происходили в 1872 или 1873 году, во время пребывания Лемана у апачей-мескалеро (А.К.)
Путешествуя на юго-восток, мы повстречали большую группу
дружественных мексиканцев с осликами, хорошо нагруженными
мукой, крупой, кофе, сахаром и разными безделушками, всё
предназначенное для обмена у индейцев на лошадей и мулов. Они
несколько дней стояли лагерем рядом с нами. Индейские мальчики
и я воровали у них осликов ночью, гнали затем их несколько
миль и оставляли на некоторое время у воды, а потом под утро
возвращали их и воины давали нам перо или красную бечёвку.
Когда ослики нагоняли достаточно жира, мы их убивали и
съедали. Иногда мексиканцы нанимали нас искать пропавших
осликов, и тогда они давали нам за их обнаружение одеяла и
безделушки.
Когда, наконец, мексиканские торговцы покинули нас, мы, что
называется, остались без гроша,то есть, у нас вообще ничего не
осталось, кроме угрызений совести. Поэтому мы немедленно
отправились в очередную воровскую экспедицию. Мы добрались до
реки, и я думаю, что это была Сан-Саба, но, конечно, точно сейчас
я сказать не могу. Могу только сказать, что, судя по местности, я
вернулся почти к своему народу. Мы украли небольшой
лошадиный табун. Мы пришли туда пешком и обеспечили себя
достаточным числом лошадей для того, чтобы каждый индеец
сидел на лошади. В нашем отряде было тринадцать индейцев.
Однажды, продвигаясь вечером, мы подъехали к реке, и передние
наши люди попали под обстрел. Мы находились в узком каньоне, с
рекой на одной стороне от нас и с высоким утёсом на другой, а
наши враги укрылись под утёсом. Мы разделились, и некоторые
из нас покинули наше укрытие, поехав вправо от нападавших. Ни
один из индейцев не был ранен или убит, но один человек, по
имени Ченава, получил повреждение от падения со своей лошади.
Ночь была тёмной, и вспышки из винтовок белых слепили нас,
Некоторые из наших лошадей бежали в глубокий овраг, но нам
всем удалось улизнуть оттуда. Некоторым нашим воинам,
тем, кто находился сзади, когда началась стрельба, удалось
прошмыгнуть мимо бледнолицых, и когда стрельба утихла, мы
оказались разделёнными. Вскоре я услышал уханье совы. Я знал
этот сигнал, поэтому вскоре мы снова были все вместе и
спешно убрались оттуда.
На следующий день, перед самым закатом, мы оказались
вблизи Кикапу-Спрингс, и здесь обнаружили двух мужчин в
лагере и с ними от сорока до пятидесяти лошадей. Мы спрятались,
и затем до ночи наблюдали за ними. Мы видели, как они
собирают лошадей в табун и потом готовятся лечь спать. Когда
взошла луна, мы вышли из укрытия и поспешили в лагерь. Там
мы обратили лошадей в бегство и погнали их в том направлении,
в котором ехали до этого. Эти двое спали, и мы, проезжая мимо
их убогого ложа, выстрелили по ним, но думаю ни в кого не
попали. Всю ночь мы гнали тех лошадей, и когда наутро взошло
солнце, мы уже были в многих милях оттуда, но ещё не валились с ног от усталости.
Во второй половине этого дня мы обнаружили, что отряд
рейнджеров идёт по нашему следу, и тогда мы начали ещё больше
подстёгивать табун. Четыре дня и ночи мы скакали без еды и воды.
Я так устал и хотел спать,что сполз с лошади совсем обессилев.
Индейцы меня подняли, кнутами загнали на другую лошадь, и мы
поехали дальше.
Рейнджеры упорно нас преследовали, и мы боялись с ними
столкнуться лицом к лицу. В тот момент мы не знали, что за
этими рейнджерами ехал отряд кайова, состоящий
приблизительно из двадцати пяти воинов, которые за ними
наблюдали и собирались своровать их лошадей, когда те разобьют
лагерь, но такой возможности им никак не предоставлялось.
Наконец, мы оторвались от рейнджеров и считали себя в
относительной безопасности. Глубокой ночью, на пятые сутк, мы
прилегли немного отдохнуть и крепко заснули, не подозревая,
что примерно в миле справа от нас расположился лагерем
отряд солдат во главе с генералом Маккензи. Кайова в это время
двигались вперёд и, обнаружив лагерь, налетели на него и забрали
пятьдесят шесть кавалерийских лошадей. Мы были разбужены
стрельбой, поспешно запрыгнули на лошадей и поехали дальше по
своему маршруту вместе со своим табуном, понимая, что наша
безопасность зависит сейчас от бегства. Мы понятия не имели, кто
там рядом с нами ведёт бой, и не собирались это узнавать. Наутро
мы обнаружили бегущий табун лошадей, скачущих за ним
индейцев, и с помощью маленького зеркала один из нашего отряда
послал лучик в глаза кайова, а те, в свою очередь,
просигнализировали нам. Теперь мы знали, что эти индейцы наши
друзья, и вскоре объединились с ними. Потом мы вместе ехали
через равнины, а когда разделились, кайова поехали на запад в
своё расположение в каньон Йеллоу-Хаус, а мы в нашу деревню,
прочь с равнин, к большому озеру.
Через некоторое время после этого, наш отряд из пятнадцати
воинов, и я в этом числе, ехал вдоль реки Пекос, находясь в
очередной воровской экспедиции, и наткнулся на мексиканских
торговцев, которые приближались к нам, растянувшись со своими
осликами, нагруженными разной продукцией. Мексиканцы сбежали,
и мы забрали их осликов, чем помогли сами себе одеялами,
порохом, свинцом, капсюлями и другими нужными нам вещами. Мы
были очень довольны этой нашей лёгкой победой, но вскоре нам
пришлось увёртываться от ливня камней и обломков скал, который
обрушился на нас со склона горы. Одному из наших досталось
камнем по плечу, и он был сброшен со своей лошади. Мексиканцы
имели пращи, при помощи которых они метали в нас камни. Мы
начали в них стрелять в тот момент, когда они показывались, и
вскоре они бросили своё занятие и исчезли. Не знаю, убили ли мы
кого-нибудь из этих мексиканцев.
Поздней осенью 1872 или 1873 года наши племена решили
покинуть равнины и уйти через Рио-Гранде в Мексику, чтобы
провести там зиму, так как в Мексике было не настолько холодно
как у нас, и имелся избыток разного зверья, за счёт которого мы
могли продержаться. Перед Рио-Гранде нам
повстречалась другая группа апачей, тоже направлявшаяся в Мексику, и
мы объединились с ними. В этой группе были свои скво, и
лагерное имущество было такое же, как у нас. Среди них я
встретил мексиканского мальчика, который был воспитан
индейцами, и я знал его раньше. Его звали Салито. Моего хозяина
Карновисте не было с нами в это время, так как он отправился на
крайний северо-запад Техаса искать другую группу нашего
племени, но в середине зимы он к нам присоединился и привёл с
собой ещё больше апачей. Пока мы там жили, я и Салито стали
большими друзьями. Мы решили убежать от индейцев, чтобы
совершить собственный набег. Мы отправились пешком, и вскоре
заблудились в горах, совсем не имея еды и воды. Всё же мы
отыскали небольшую стремнину, а внизу в каньоне разглядели
пасущегося жеребёнка. Я убил его стрелой. Мы устроили здесь
стоянку, и питались мясом жеребёнка несколько дней. Содрав с него
шкуру, мы сделали из неё мешки и наполнили их водой. Затем мы
вырезали из туши столько мяса, сколько могли унести, и пошли
вдоль Рио-Гранде. Где-то возле Ларедо, мы попытались переплыть
реку, но течение было слишком быстрым, и Салито попал в одну
из многочисленных воронок. Мне удалось его схватить, и мы
вдвоём благополучно выплыли. Как только мы выползли на берег,
то увидели двух индейцев и спрятались.. Вскоре мы узнали,
что они из нашей группы.
Затем мы вчетвером оказались рядом с большим городом в Техасе,
и в ту же ночь мы пошли туда и забрали тридцать лошадей. Салито
и я получили шестнадцать из них. После этого мы все переплыли
реку, и примерно через десять дней благополучно достигли нашего
лагеря.
Через какое-то время отряд наших воинов отправился в набег
вглубь Мексики. Я и Салито тоже были там. Однажды ночью мы
вошли в город, чтобы своровать лошадей, и обнаружили пять
лошадей, привязанных в конюшне, но индейцы боялись идти за
ними, и поэтому отправили туда меня и Салито. Мексиканцы
наблюдали за нами, и когда мы зашли туда, они закрыли дверь и
посчитали, что захватили нас. Но я пролез через отверстие в стене
и сбежал, а Салито попал в их руки. Я не нашёл своих индейских
компаньонов, так как они поспешно убрались оттуда, подумав, что
я попал в плен. Я пошёл в наш лагерь пешком, и спустя четыре
дня пути совсем без еды, случайно их встретил. Я остановился на
отдых у родника, когда туда же подъехали эти индейцы вместе с
табуном украденных ими испанских пони. Они удивились, увидев
меня здесь, но дали мне лошадь, и мы поехали в свою деревню.
Салито тоже удачно бежал, и через несколько недель вернулся к
индейцам.
Мексиканские солдаты начали нас упорно преследовать, и мы
решили уходить в наши старые охотничьи земли. Однажды наши
дозорные сообщили, что большой отряд солдат приближается к
нашему лагерю, и мы спешно собрали свои вещи и двинулись в
обратный путь. Когда мы достигли Рио-Гранде, река как раз сильно
поднялась, и нам нужно было как-то через неё переправляться. Мы
изготовили три лодки из жёстких бизоньих шкур и поместили в
них всех маленьких детей. Лодки быстро понесло по течению с несколькими индейцами на каждой стороне, которые ради безопасности сопровождали свой живой груз.
Переправа заняла у нас весь день, и одного своего мы потеряли.
Затем мы перемещались четыре дня и ночи, а затем остановились на отдых в неглубокой лощине. Мы сделали брустверы, так как были уверены, что мексиканцы последуют за нами. И они пришли, численно превосходя нас, примерно раз в пять. Несмотря на это, мы храбро их встретили и вынудили отступить. Карновисте произнёс такую речь: «Если здесь есть воин, который может бросить своих умирающих товарищей, бросить жену и детей, и отдать свои охотничьи угодья в руки врага, пусть он уходит сейчас. Враг хорошо вооружён ружьями, но сама наша земля защищает нас, и у нас достаточно воды и еды. Хватит на целый месяц. Мы не можем идти дальше, потому что наши лошади устали и им нужен отдых, поэтому бежать сейчас невозможно. Если есть среди нас трусы, пусть они уходят сейчас. Скоро враг перекроет все пути, и отступление станет невозможным. Давайте сражаться вместе, и сделаем так, чтобы никакие силы не смогли нас поднять и выгнать отсюда». Ни один индеец не стал уходить. Все решили жить вместе, драться вместе и преодолевать трудности вместе.
Мексиканцы провели яростную атаку, но были отбиты. Они снова
пошли на штурм, но опять отступили под нашим убийственным
огнём. Однако на этот раз они были очень решительно настроены
на то, чтобы захватить наш лагерь, и поэтому много наших
воинов было убито, но каждый из них выпустил всю свою
мощность в линию врагов. Карновисте постоянно подбадривал
воинов во время боя. С наступлением ночи, мексиканцы ушли. У
нас было шестьдесят два убитых и много раненых. Мы похоронили
своих мёртвых в пещере поблизости, также убили их лошадей,стащили
их туда же и завалили вход в пещеру камнями. Один
воин, который был убит в бою, владел мексиканским мальчиком. Его мы тоже убили и похоронили вместе с его хозяином.
Утром мексиканцы не пошли в атаку. Я не знаю, почему. Может из-
за их потерь, а может из-за того, что мы находились на территории
Соединенных Штатов. Весь лагерь находился в печали. Скво били
себя в груди и глубоко разрезали свои руки, и их вопли было
искренними и достойными сожаления. Это были горестные сцены,
и цивилизованный мир не сможет понять их страдания, горести и
невзгоды. Всё это представляло собой сливающийся воедино вопль и
плач. Никто не спал в эту ночь.
Мы повезли наших раненых на паланкинах, изготовленных из двух
жердей, верхние концы которых был привязаны к лошадям,там где
спина соединяется с шеей, а нижние волочились по земле. Жерди
имели достаточную длину для того,чтобы быть упругими. Между
жердями были пропущены ивовые прутья, на которые постелены
одеяла, и на них мы уложили раненых индейцев и крепко их
привязали. На каждого раненого индейцы приходилась лошадь и
паланкин-подстилка. Мы переместились достаточно далеко на север,
чтобы наверняка уйти с пути мексиканцев, и затем объединились с
другой группой апачей.
Герман Леман, Девять Лет Среди Индейцев.