Многие из моих знакомых пренебрежительно относятся к фантастике и фэнтези: все это низкие жанры, думают они, сказочки для детишек и инфантилов, не сумевших вырасти из пеленок. Обычно я отмалчиваюсь и говорю в ответ шаблонную мантру про вкус фломастеров, и всё же…
Мой внутренний голос подзуживает задать им вопрос. А по вашему, откуда берутся все эти сказочки?
За всех сказочников я не скажу, но за свою - легко. Из жизни, разумеется! Ведь все, что я написал в Коридоре, это она и есть. Думаете, путешествовать между мирами - шиза? Ну, давайте рассмотрим мои выходные.
В пятницу я закончил вахту на службе, вышел на Ломоносова и минут за семь переместился под скатную крышу исторического памятника, где в круглом окне виден величественный купол Казанского, в уютном полумраке играет изысканная музыка давно минувших лет, мелькают силуэты танцующих пар, дамы носят каблуки и платья, звенят бокалы с шампанским, разливаются в атмосфере радость от встречи друзей, смутные и вполне осязаемые надежды на вечер.
Проведя отпущенное там время я переместился в такси, которое доставило меня в мир кирпичных многоэтажек с куцыми парковками. Этот мир уже спал и только далекий лай собак, скрип колес велосипедов редких курьеров да отдаленный грохот подъезжающих к Кушелевке товарных поездов нарушали его покой.
Я поднялся к вершине в музыкальной шкатулке и переместился в свой уютный, пусть и несколько несовершенный мирок, где скучает между редкими встречами Лазарь в горшке, турник напоминает своим видом о подвигах ковидных времен, из синего динамика мягко мурлычет босса нова, а в холодильнике осталась еще бутылочка комбучи. И, кстати, манго на подоконнике поспело.
Полюбовался на две твердыни из окна кухни, съел манго и лег спать, чтобы открыв глаза увидеть новые миры.
Первый из них - я сам. Мир тела моего, который я посетил своим внутренним взором стоя на зеленом коврике вверх тормашками. В этом мире вознила легкая напряженность в связи с ночными гулянками, но ничего, пока не бунтуют.
Дальше был завтрак и пешее путешествие среди тающих сугробов в железный мир, где закаляют тела и характеры, носят вызывающе обтягивающую одежду, выставляя напоказ тело, и прячут в смартфоны взгляды, чтобы ненароком не обнажить душу. Здесь поднимают тяжести и самооценку.
Из этого мира старая и проржавелая гусеница, стуча колесами, перенесла меня в прошлое, мир моего детства.
Там свеж и чист воздух, грязноватый лед прячет до лучших времен озеро, среди истомившихся в ожидании весны деревьев гуляют мамочки с колясками и семейные пары, идущие по жизни держась за руки уже лет тридцать-сорок.
Короткая перебежка и я опять в другом мире. На берегу озера стоит двухэтажный домик, ничем не примечательный с виду. Но стоит зайти в него, оставить монету девушке, сидящей в коморке, заставленной дешевым мылом, шампунями и березовыми вениками, и этот мир распахнет свои объятья.
Здесь уставшие от забот и суеты мужчины собираются под заросшими пушистой плесенью сводами, чтобы на пару часов дать передышку и телам и душам.
В этом мире играет уже совсем другая музыка. Немудреная, родом из девяностых. В основном про удаль молодецкую да любовь несчастную. Ну и про счастливую тоже.
Здесь рекой льется пиво и распускаются животы. Тут же разливают по-братски чаек с имбирем и смородиной, смеются и обсуждают все то, что вроде бы собирались забыть: цены на бензин, техосмотр, замену масла и зимнюю резину, заборы на приусадебных участках, налоговые декларации… Тут делятся радостями (кто родился, кто женился) и сосредоточенно молчат о печалях (кто заболел, а кто и вовсе ушел безвозвратно).
Частенько спорят о политике и футболе, и каждый тут доктор политологии и гений тактики.
Но спорят очень корректно. В редком мире можно встретить такое радушие к окружающим. Появившись здесь всякий приветствует присутствующих, сияя предвкушением грядущей неги, а уходя, оставляет за собой шлейф блаженства и умиротворения.
Время в этом мире течет по своим законам: оно загустело до такой степени, что в двадцать три часа засидевшихся мужичков приходит выдворять пожилая привратница из мира параллельного.
Она извиняется, просунув испещренное морщинами лицо за занавеску, ей отвечают, мол, ничего страшного, чего вы там не видели.
Я не заставил себя упрашивать и спустился вниз, вышел на улицу и полюбовался ночным небом. Звездами и куполами храма, подсвеченными прожекторами.
Через пять минут из безвременья я попал в далекое будущее.
На краткий миг я попал в мир электрических двигателей, дверей, открывающихся вверх, бортовых компьютеров и бесшумного разгона до безумной скорости в считанные секунды.
Эта “делориан” быстро доставила меня в еще один мир.
Это очень маленький, но уютный и насыщенный мир. Целого романа не хватит его описать. Тут и плотные ряды книг, где Пушкин и Маяковский соседствуют с биографией Месси, советами по устройству жизни от Карнеги, кулинарными рецептами и инструкциями по бракоразводным процессам. Тут на художественном мольберте пойманы булавками и скрепками отпечатки дальних стран, дорогих автомобилей и футуристических дизайнерских интерьеров - отпечатки мечт.
Тут тикают часы, галдят за окнами вороны, болтает фоном о чем-то телевизор, а, если прикрыть глаза и очень захотеть, можно увидеть призраки бородатого пса, резвящегося со счастливым подростком.