- Сергей Борисович, объясните парадокс: мы же с Китаем никакой военный союз не заключаем, а, наоборот, говорим о мире. Почему Запад в таком раздражении? Почему Блинкен, госсекретарь США, такой бледный?
- Потому что Запад считает, что существует системный конфликт между коалицией демократии во главе с США и Россией, Китаем и прочими автократиями с другой стороны. То есть, они поделили мир на эти две якобы противостоящие группы и намерены осуществить нечто вроде крестового похода, вытесняя эти самые автократии и переделывая их в соответствие со своими стандартами и правилами. Так это воспринимается, в таком манихейском стиле, когда весь мир предстает ареной борьбы между воинами Света и некими мрачными силами. Это полностью меняет вообще психологическую атмосферу в мире.
- Что такое манихейский стиль? Объясните термин, пожалуйста.
- Это была такая ересь в истории, зародившаяся в III веке в государстве Сасанидов на территории нынешнего Ирана. Названо по имени основателя Ману. Теория манихейцев изображала мир именно так - как арену борьбы между силами зла и добра.
И нынче своей борьбе с непокорными странами и государствами Запад придает такой квазирелигиозный характер. Они теряют какие-то рациональные ориентиры. Плохо все это.
- Каким образом приезд в Россию Си Цзиньпиня влияет на расклад сил по обе стороны баррикад?
- Этот визит, который совершил китайский лидер, конечно, меняет ситуацию в мире существенно. Почему? Потому что показывает, что есть другая точка зрения, есть альтернатива скатыванию в эту квазирелигиозную борьбу, в эту атмосферу крестового похода. И центром альтернативы сейчас является как раз Китай. Он вокруг себя концентрирует всех тех, кто не желает, чтобы история человечества свелась к навязанной борьбе. Это так называемый Глобальный Юг, который видит, что разгорающееся системное противостояние вредит всем странам мира, меняет их образ жизни, наносит ущерб их уровню развития. В разной степени, но всем.
И вот вокруг Китая происходит сплочение практически большинства человечества - из 8 миллиардов живущих на Земле людей примерно 6 миллиардов - этот самый Глобальный Юг, для которого сейчас организующим центром выступает Китай.
- А наша и теория, и практика многополярности - она согласуется с той системой или существует параллельно, не пересекаясь?
- Многополярность не предполагает, что все полюса равны. Существуют некоторые полюса, которые возвышаются над другими - это как в горной системе, где есть пики, которые выше, чем остальные. Но пиков все равно много. Вот сейчас, например, в Евразии, кроме России и Китая, несомненными такими вершинами являются Индия, Турция, Саудовская Аравия, то есть, каждая из этих стран по влиянию существенно значительнее, чем множество остальных. Это не в обиду прочим будет сказано, это просто мир вот так сложно устроен.
И, конечно, сейчас страны, которые являются центрами влияния, мощного политического влияния в Евразии, между собой вступают в диалог. И, кроме видимого нам сегодня диалога Россия-Китай, идет и диалог обеих названных стран, например, с Саудовской Аравией, с Турцией. Там же рядом активно вступает в этот евразийский диалог Иран.
То есть, евразийские континентальные центры влияния все ближе подходят к идее самоопределения большой Евразии. Для того, чтобы удержать мир от какой-то тотальной конфронтации, к которой подталкивают его сейчас Соединенные Штаты.
- Что будет дальше? Какие плоды вызреют этих трехдневных переговоров нашего руководства с китайским руководством на высшем уровне?
- Китайский лидер щедро поделился с российским лидером символическим капиталом. И это важно. То есть, все увидели, что вовсе не так уж страшно, токсично и неприемлемо приезжать в Москву, вести откровенно дружеские беседы и заключать очень серьезные договора. То есть, это такой прорыв плотины, которую пытались возвести вокруг России. И по этим стопам, конечно, поедут и другие. Это важно.
- Можно сказать спасибо китайскому лидеру за смелость?
- Не стоит рассматривать визит как односторонние проявления доброй воли и благотворительности со стороны Китая. Зависимость-то абсолютно обоюдная и симметричная. Китай же понимает, что он тоже находится в процессе системной конфронтации, она просто чуть отстает по темпам развития. Китай понимает, что Россия для него единственный серьезный партнер, который может обеспечить энергетику по доступным ценам и сырье промышленное по доступным ценам, а, кроме того, логистику. Ведь все прочие пути снабжения Китая - а Китай критически зависит от внешнего снабжения - базируются на морских маршрутах, которые легко могут перекрыть Соединенные Штаты.
И только через континент, через территорию России, лежит самый безопасный путь. Это дорога жизни.
Ну, и добавим еще российский северный морской путь, который недоступен противнику геополитическому.
Так что зависимость-то абсолютно обоюдная. И надо это прямо подчеркивать. И я надеюсь, что сотрудничество наших стран все-таки станет гораздо более конкретным и проектным, нежели простой обмен доброжелательными заявления, хотя это тоже важно.
- В общем-то у нас с китайскими партнерами достаточно совместных практических программ.
- Вот упоминается 79 проектов, которые в портфеле лежат и ждут, когда межправительственная комиссия по взаимным инвестициям до них доберется. Хотелось бы, чтобы добрались прямо завтра. Как только проводят китайских гостей.
Я надеюсь, что не случайно китайского лидера встречал в аэропорту Дмитрий Чернышенко, заместитель председателя правительства по вопросам цифровой экономики и инновациям. Для России логично иметь в составе правительства вице-премьера, который курирует все направление сотрудничества с Китаем и, может быть, мы увидели как раз такого куратора.
- Спасибо огромное, Сергей Борисович, за очень такой полный и перспективный комментарий.
Автор: Александр ГАМОВ