Квашнин решил провести занятие с офицерами Минобороны и Внутренних войск по оборудованию блок-поста на въезде в аэропорт «Северный». Командующего возмутило, что в темное время суток действия блок-поста парализованы. Накануне вечером он на автомобиле возвращался из администрации Грозного, и на посту не было ни одного человека. Все спрятались и закрылись в блиндаже. Ни какие вызовы военные не откликались.
- Где комбриг? - Квашнин оглядел офицеров и генералов.
- Я за него, товарищ командующий, – ответил начальник штаба 205 мотострелковой бригады.
- Траншею выкопали непонятной конфигурации. Обваловка должна быть с другой стороны. А здесь глупость. Почему траншею подготовили с такими нарушениями? Снаружи все срежь и закопай.
- Это не траншея, товарищ командующий, это ров.
Квашнин с недоумением смотрит на начальника инженерных войск округа генерал-майора Александра Красникова:
- Полтора метра ширина и глубина почти два метра? Вот, как с ним разговаривать?
Повернулся к начальнику штаба:
- Я уже бояться тебя стал. Если в твой ров сядет боевик, хер ты его оттуда выкуришь! Ты на гребне этом ячейки создать должен для стрелков.
- Так точно!
- Обожди. «Так точно! Никак нет!» 38 человек под Шалями проспали из-за такой организации. Смотри: здесь все простреливается, а здесь все перекрыто. Кому только в голову пришло расположить в этом месте пост. Наверное, умник посчитал, чем ближе обосноваться у дороги, тем надежнее. Снести эту городуху к чертовой матери. И через два дня чтобы пост привели в порядок и сделали все, как положено. А ты помоги - Квашнин дал команду Красникову.
- Ну, вот, я еду сейчас. Я - смертник на тех жигулях. Из гранатомета ударил в борт БМП и дальше поехал… Все! Еще раз повторяю: ни танки, ни БМП нигде на блок-постах стоять не должны! Они здесь абсолютно бесполезны! Им место в лучшем случае там, вдалеке, в специально оборудованном окопе. В готовности поддержать огнем.
Квашнин показывает на солдата, сидящего на броне БМП:
- Этому что солдатику? Он же думает, если железо, значит его спасет. Нет! Спасет земля, а не железо. (Генералу Красникову) Так, инженер? А железо наоборот - гроб.
Командующий заводит всех в траншею, осматривает ее и сам показывает, как все должно быть устроено.
- Стрелок здесь лежит. У него плечи закрыты. Он хорошо видит все, что находится в секторе обстрела. Сам ведет прицельный огонь. При необходимости быстро меняет огневую позицию, оставаясь для противника невидимым и неуязвимым. Не то, что недавно организовали оборону с результатом: двадцать семь убитых, семьдесят пять раненых.
Боевики ничего не объясняют. Басаев приехал на позицию и говорит своим подельникам: «Копайте! Не будете копать, вас закопают!» За полгода столько накопали, посмотришь на фотосхему - удивляешься. До сих пор наши долбят, а взять не могут. Землю с боевиками взять не могут! Командирам нужно всегда думать, где и как сажать подчиненные подразделения, как готовить инженерные сооружения.
Для всех должен быть один закон выживаемости и готовности к бою: пришел на местность, занимаешь оборону - сразу окапывайся. И чем больше у тебя времени, тем более совершенной должна стать твоя позиция в инженерном плане.
Одни умники охватом взяли Грозный с Юга под Промыслами в сторону Аргуна. Там сухое русло арыка. Вместо того, чтобы построить оборону, залезли в этот арык. Весь полк. Боевики пустили ночью воду и полк затопили.
Отсечную позицию здесь вообще не подготовили. Зато построили вот это! - Квашнин показал на какое-то, выпирающее из-под земли сооружение.
- Это блиндаж для караульных, - ответил начальник штаба.
- Тогда его нужно было глубже «посадить».
Квашнин дает вводную:
- Нападение на пост, ваши действия?
В ответ – молчание.
Сам комментирует:
- Резервная группа выскакивает. И сразу оказывается под огнем. Люди на выходе должны быть гарантированно защищенными. А здесь мы оказываемся на виду, полностью открытыми для поражения.
Противник, который задумал нападение, тщательно его подготовит. Месяц-два наблюдает. До мелочей, до секунды свои действия просчитывает. Заляжет какой-нибудь пулеметчик вон там и отсечет всю группу. Вот, почему я требую иметь из укрытия минимум два выхода. И выходы должны быть закрытыми. Со стопроцентной гарантией безопасности для боевого резерва. Чтобы не видно было откуда люди выбегают и как занимают позиции.
Теперь посмотрите вокруг. Сплошные кустарники, деревья. Неужели непонятно, что они естественным образом дают возможность противнику максимально близко подойти к блок-посту. Убрали бы весь камыш, вырубили кустарник, спилили деревья на высоту человеческого роста. На расстоянии минимум 200 метров вокруг блок-поста все должно хорошо просматриваться. Обозначены единые ориентиры и пристрелены реперные точки.
Посмотрите сколько вокруг разбитых зданий. Вверху десять и внизу десять. Все их давно надо было проверить. Организовать пункты наблюдения. При такой организации охраны и обороны к вам никто не подступится. А вы засели в этом блиндаже и трясетесь всю ночь от страха. Носа не высовываете.
Вчера вечером мы ехали с моим порученцем через ваш пост и на нем не было ни одного человека. Из этого вашего блиндажа вытащить никого не могли. Так, Георгий? – Квашнин спросил у своего порученца.
- Да, товарищ командующий, - ответил полковник Харченко, - стучались долго.
- Конечно, не вытащить никого, когда все сооружено безграмотно. Когда со всех сторон могут стрелять, а вы ничего не сделали, чтобы исключить стрельбу и обеспечить себе безопасное выполнение задачи.
Даю вам неделю, чтобы все привести в порядок. Хотите - сами, хотите - поднимайте глав районов. Блок-посты должны нормально выполнять свои функции, при этом быть неприступными для противника. Сделаны так, чтобы боевики бесились, а все люди живы и здоровы, говорили командирам спасибо.
