Недавно в разного рода каналах посвященных поиску непотерянного и расследованию нерасследованного наткнулся на очередную сенсацию. Оказывается, Петр Первый был объявлен императором уже в апреле 1719 года, а мы об этом ничегошеньки не знаем. Вот так официальная историческая наука скрывает от нас подлинные факты. Это утверждение и было главным посылом всех материалов на эту тему.
В качестве киллер-доказательства приводилась вот эта книжная обложка,
на которой мы читаем императорскую титуляцию Петра Первого. Обложка, действительно, подлинная. Вот только сам ее титульный лист целиком плод редакционных изысков переводчиков издательства. Вот, например, еще одна такая же - другой книги:
Как видим, здесь Петр - все еще "Царь, просто царь".
Что ж, доказательство с обложкой Гюбнера прямо бомба. То, что книжные обложки, это прямо неумолимое свидетельство 100500-го государственного уровня мы все знаем. Именно их так любят приводить конспирологи всех мастей, доказывая правоту своих слов, обычно не заглядывая дальше первой страницы.
Но шутки шутками, давайте попробуем разобраться на более серьезном уровне. Как мне кажется, непредубежденному человеку, даже если он прямо совсем ничего не знает о Петре Первом, должна была прийти в голову довольно простая гипотеза. А не мог ли Петр именоваться императором, так сказать, неофициально, причем задолго до торжественного провозглашения императором на государственном уровне в 1721 году?
Давайте проверим. Заглянув в онлайн корпус русского языка (содержит 1.5 млрд. словоупотреблений на основе сотен тысяч исторических и современных документов) я очень быстро обнаружил вот что.
Гавриил (Бужинский), епископ Русской православной церкви, Слово о победе, полученной у Ангута :
Благодарим убо тя за вся сия, господи боже наш, и благодаряще молим тя, да, якоже венчал еси благоволением твоим 1709, сице и сей настоящий 1719 год и сицевое свое яви милосердие, да сие благодарение наше будет по неложному слову твоему новых благодеяний ходатайственно; даждь крепость людем твоим и благослови ны миром; даждь нам, да течем в воню мира твоего, и да будеши бог наш во веки, бог сердца нашего, и часть и честь наша, боже, во веки! Аминь. Сие слово проповедано Обер Иеромонахом Гавриилом при Ангуте в церкви Преображения Господня походной полка Преображенскаго, идеже флот Российский Корабелный и Галерный стоял при якорях.
1719 лета месяца июня, 27 дня, ― Повелением же царскаго пресветлаго величества Петра Перваго всероссийскаго императора напечатася при Санктъпитербурхе в Троицком Александровском монастыре 1720 лета, месяца марта 28 дня.
Итак, мы видим, что горячий сторонник Петра епископ Гавриил в своей проповеди 1719 года, посвященной славной победе русского флота над шведским, уже называет Петра императором. Поискав далее я обнаружил, что этот же автор написал в 1717 году вот это:
Это подтверждает, что Петр был императором уже в ...1717 году? Или все-таки гипотезу о его таковом давнем неофициальном титуловании? Может быть стоит копнуть глубже?
Вот что пишет датский посланник Юст Юль, который с 1709 по 1712 год находился в России:
«Теперь как в России, так и за границей находятся люди, которые ищут понравиться царю императорским титулом, побуждая добиваться ото всех коронованных особ Европы признания за ним этого титула».
(Почитать цифровую копию его записок можно здесь).
Свидетельство совершенно стороннего наблюдателя как нельзя лучше подтверждает нашу мысль.
Историк Николай Павленко в своей книге Петр I (1975) рассказывает о посещении русским государем Англии в начале 1698 года.:
"В Лондоне царь посетил парламент, но наотрез отказался присутствовать в зале заседаний и наблюдал за его работой через слуховое окно на крыше здания. «Это дало повод кому-то сказать, – заметил один дипломат, – что он видел редчайшую вещь на свете, именно короля на троне и императора (его называют здесь императором России) на крыше»"
Тоже самое находим в сборнике статей, посвященном Петру Первому (М. — Л., 1947. С. 81.) в статье Андреева А.И. Пётр I в Англии в 1698 г. :
"и австрийский резидент Гофман сообщал, что видел «короля на троне и императора(его называют здесь императором России) на крыше»."
Получается история с титулом имеет свои корни аж с времен знаменитого путешествия (Великого посольства 1697—1698 гг. ) Петра по Европе и Англии.
Именовали Петра императором и выходцы из Западной Европы, например, французский архитектор Жан-Батист Леблон в своих многочисленных письмах посвященных проектам по обустройству Санкт-Петербурга.
А знали ли об этом историки прошлого? Проверим.
Открываем книгу главного исследователя 19 века эпохи Петра Александра Брикнера История Петра Великого (1882):
"В 1710 году в одной грамоте английской королевы Анны царю был дан титул императорский; Головкин потребовал тогда, чтобы этот титул был вперед постоянно употребляем, и английский посол изъявил на это согласие [803]. При всем том, однако, русское правительство тогда еще не рассчитывало на общее признание этого титула и потому, например, в 1713 году предписало Матвееву для избежания бесполезных столкновений не называть в своих мемориалах к венскому двору царя императором [804]."
Выходит, что ни для кого не было никакой тайны в том, что Петр и его окружение (может быть, даже больше не он, а его сановники) добивались признания от глав иностранных государств права именовать правителя русского государства не иначе как императором.
Но, как видим, дело это было сложным и в 1710-м (уже была Полтава, но близкого конца войне не предвиделось) время еще не пришло.
В 1717 году в Амстердаме в беседе с британскими дипломатами Петр лично поинтересовался, почему в верительных грамотах его не называют «императором».
Как пишет историк Е. Анисимов, англичане ему ответили, что послания со столь «возвышенными и цветистыми выражениями» посылают обычно только в Турцию, Марокко, Китай «и в другие страны, которым чуждо лоно христианства и обычное ведение корреспонденции». И если он хочет, «чтобы с ним обращались как с другими европейскими государями», то должен подчиняться европейским нормам («he must conform to European standards»).
Очевидно, что чопорные британцы не считали русского царя соответствующим европейскому статусу государя, достойного именоваться римским титулом.
В этом же году состоялась известная встреча в Париже русского царя и 7-летнего короля Франции Людовика XV.
Петр пользовался настолько большой популярностью у французов, что, согласно утверждению доктора юридических наук Владимира Мельникова (монография "Российское государство. Этапы развития"),
"Министерство иностранных дел Франции распространило специальную записку, в которой подданным короля Луи XV категорически запрещалось называть русского гостя «Императорским Величеством»."
В подтверждение своих прав Петр I в мае 1718 г. опубликовал в Петербурге немецкий текст и русский перевод Договорной грамоты императора Священной Римской империи Максимилиана I от 4 августа 1514 г., в которой Василий III именовался "Божьей милостью императором и государем все Руси". Текст данной грамоты был напечатан в 300 экземплярах. Подлинность этого документа в Германии вызвала сомнения, тем более что его копия исходила из московских архивов. Однако, обладай московские дипломаты немного большей широтой знаний, они сумели бы преподнести европейским "фомам неверующим" что называется убийственный довод.
В 1526 г. был напечатан трактат немецкого географа и богослова Иоганна Фабри «Религия московитов», который в многочисленных экземплярах разошелся по всей Европе. В предисловии этого весьма примечательного сочинения была опубликована грамота Карла V, императора Священной Римской империи, к Василию III, в которой последний был именован.... Imperatori et dominatori uniuersorum Ruthenorum.
Но как бы то ни было работа по подготовке общественного мнения к принятию Русским государством нового имперского статуса шла полным ходом еще со времен Полтавского сражения. В 1711-м был учрежден Сенат по образцу римского. На монетах царя изображали с римским профилем. Церковные деятели в своих проповедях сравнивали Петра с императором Августом. Российским сановникам жаловались имперские титулы.
Оставалось только дождаться благоприятного момента.
Историки предполагают, что мероприятие даже планировалось в 1714-м, после Гангутской битвы, где состоялась первая морская победа русского флота. Однако тогда все же решили, что пока до окончательной победы над шведами еще далеко и Петр получил только новое звание вице-адмирала.
Момент истины настал после поражения шведской эскадры у острова Гренгам и последующего подписания 10 сентября 1721 года Ништадтского мирного договора между Россией и Швецией, который завершал 21-летнюю Северную войну и выводил Россию на уровень великой мировой державы.
А 22 октября (2 ноября) 1721 года во время торжеств, посвящённых этому событию Пётр I принял (уже официально!) новый императорский титул.
Обложка книги немецкого географа стала непреложной реальностью, хотя впереди предстояла еще долгая борьба за принятие этой реальности всеми европейскими державами того времени.