Название инструмента «фортепиано» является производным от «pianoforte», что в свою очередь является сокращением от «gravicembalo col piano e forte», что по-итальянски означает «клавесин с тихим и громким звуком».
Этот странный термин отражает инновацию, представленную в изобретении Бартоломео Кристофори (1655 - 1731) в самом начале XVIII века. Инструмент работал во многом как клавесин (по сути, сложная цимбала), где нажатие клавиши инициирует некое механическое действие, которое заставляет струну ударяться и вибрировать. Использование молотков, а не игл, и особая конструкция механизма позволяют прикосновению игрока определять громкость звука.
Хороший современный инструмент в рабочем состоянии предоставляет в распоряжение исполнителя не только тихость или громкость. У него есть сотни оттенков, от самого нежного, мерцающего пианиссимо до хрупкого, неровного, стеклянного сфорцато (сфорцандо), и всевозможных градаций «среднего» на этом пути.
Доступ ко всем этим разнообразным градациям не осуществляется с помощью какой-нибудь ручки, рычага, поворотной педали или экранного интерфейса. Всё контролируется мельчайшими вариациями прикосновений пианиста! Чтобы превзойти стиль игры Элтона Джона или Джерри Ли Льюиса, исполнитель должен развить чрезвычайную степень чувствительности и контроля в руках и пальцах.
И пианисты не просто выбирают всякие «настройки» звука по очереди. Вместо этого они должны выбрать их все сразу! Мелодия должна быть немного сильнее, чем её аккомпанемент, а одна рука может одновременно играть и то, и другое! Кроме того, мелодия должна иметь ясные очертания сама по себе, а некоторые ноты в мелодической линии выделяются чуть больше или меньше, чем другие. В то же время, аккорды в аккомпанементе также должны внятно извлекаться по мере их воспроизведения. Аккорд — это никогда не просто созвучие. Каждый аккорд должен быть точно сбалансирован, как цельная звуковая картина.
Воспроизведение всего этого, выполняемое в реальном времени, может быть настолько мучительно сложным, что серьёзно превосходит ограничения линейного мышления. На практике это становится похожим на колдовство. Какие бы части вашей нервной системы ни работали во время игры, они, похоже, ведут себя совсем не так, как те, которые составляют списки покупок, рассчитывают бюджеты или переводят с одного языка на другой. Это скорее похоже на гимнастику.
Инженерное чудо пианино как машины, которое позволяет использовать такого рода нюансы, накладывает огромные требования и ответственность на пианиста. От тех, кому многое дано, многого ожидают! Люди, которые думают, что пианино — это простой инструмент, потому что, эй, вам просто нужно нажимать правильные клавиши — эти люди не могут быть более невежественными в отношении реальности управления этим зверем для получения из него настоящей музыки...
Итак, чувствительность к прикосновениям, безусловно, является одним из главных достоинств инструмента, но это также одно из самых огромных «разочарований». Как пианист, вы можете сохранять большую часть своей скорости и ловкости после нескольких дней небольшой практики или вообще без неё. Но чрезвычайно тонкая «штриховка» всех ваших прикосновений исчезает очень быстро! Её нужно поддерживать ежедневно, иногда ежечасно. Что еще более жестоко, всё нужно значительно корректировать в зависимости от конкретных инструментов, которыми приходится манипулировать изо дня в день. 99,5% из нас не могут позволить себе таскать с собой свои рояли с одного концерта на другой. Перед выступлением мы должны успеть близко познакомиться с любым инструментом, который есть под рукой, в любой акустике (помещении).
Итак, тонкость и выразительность прикосновений к инструменту являются настоящими критериями пианизма. Можно научить любого человека играть гаммы вверх и вниз по клавиатуре. Но по-настоящему развить потенциал инструмента, чтобы он стал чем-то большим, чем то, что великий гитарист Сеговия охарактеризовал как «монстра, который кричит, когда вы касаетесь его зубов» — что ж, это действительно сложно. Специфическая координация движений, необходимая для того, чтобы полностью использовать изобретательность Бартоломео Кристофори и его преемников — piano e forte — поражает воображение.
Видео: «CHOPIN - NOCTURNE NO.20 IN C-SHARP MINOR OP.POSTH».
По материалам поста Curtis Lindsay, который представился как «пианист, композитор, аранжировщик, руководитель оркестра, музыкант и свободный писатель».