В саду щебетали птицы, и благоухали цветы. По аккуратной альпийской горке вились необычайно редкие травы и гордо восседали суккуленты. Милый пруд, вычищенный заботливыми руками хозяев, дарил лёгкую прохладу и радовал глаз солнечными бликами на воде.
В увитой плющом беседке, за тонконогим столиком расположились четверо. Лысый, суетливый господин, немолодая, когда-то возможно даже привлекательная, загорелая женщина. Напротив расположился седой, благообразный старик, щурясь на солнце и с детским любопытством, разглядывающий пчелу на цветке плюща, соседствовал с ещё одной пожилой леди, на ее лице выделялись ледяные цепкие глаза.
Казалось, вся четверка, решила насладиться прекрасной погодой и свежей выпечкой в этом дивном, тихом саду. Однако...
- Это только видимость, конечно видимость, нам рассказывают об изобилии и процветании, но правда заключается в том, что там не один уже десяток лет прозябают несчастные, не имеющие права поднять голову и посмотреть на небо - патетически восклицала леди с холодными глазами - их источники отравлены и им неоткуда напиться живительной влаги, которая придаст им сил для борьбы! - в экзальтации закончила она фразу.
- Кроме того, рассказывают, они уверены, что живут в самом прекрасном месте на Земле и не помышляют о том, что на самом деле находиться в плену иллюзий и ошибочных убеждений. Мы обязаны что-то сделать - подхватила загорелая пожилая леди.
Старичок пожевал губами.
- И что же, никто не пытается остановить эту несправедливость? Они, они сами, не хотят побороться за чистый воздух с молек...мелко... мулек...с бабочками, — сдался он.
Ну, — вступил в разговор суетливый - крокодил-дил-дил плывет, носорог-рог-рог идёт... Все как обычно - заключил он - дикие люди, дети джунглей.
- Мы должны положить на это конец! - стукнул по столу старик, отчего зазвонили маленькие кофейные чашечки. Глядя на недоуменно взирающих на него собеседников, поправился: - Мы должны претерпеть это до конца! - и, не видя в глазах понимания добавил - ну, вы поняли.
Разливалось дивное благорастворение в воздусях и звенел птичий щебет, а разговор вернулся в размеренное русло.
Смеркалось.