Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Рассказ к празднику

С Новруз-Байрамом всех,кто празднует этот замечательный праздник! РS. Ниже линогравюра Алтая Гаджиева,графика и живописца,народного художника Азербайджана, моего отца, «Весна идет» 1967г., и мой рассказ-воспоминание посвященное этой работе… …Мне было лет пять или шесть, когда мы переехали в новый кооперативный пятиэтажный дом, что находился на углу улиц Басина и Гоголя. В трехкомнатной квартире, где мы поселились вчетвером, папа с мамой и я с сестрой, одна комната была превращена сразу же в мастерскую отца. Небольшое помещение, 3 на 4 метра, которое уже много позже, когда папа получил мастерскую у “Олимпа”, стало моим . Оно располагалась сразу же при входе, за сдвижной дверью с зеркалом. Дверь не запиралась, но папа строго-настрого запрещал мне входить туда в его отсутствие. А когда он был дома и работал, то и подавно ему мешать было нельзя. Поэтому меня в ту комнату тянуло как магнитом. Во-первых, запретный плод сладок,. Во-вторых – оттуда всегда тянуло запахом керосина и масляных

С Новруз-Байрамом всех,кто празднует этот замечательный праздник!

РS. Ниже линогравюра Алтая Гаджиева,графика и живописца,народного художника Азербайджана, моего отца, «Весна идет» 1967г., и мой рассказ-воспоминание посвященное этой работе…

-2

…Мне было лет пять или шесть, когда мы переехали в новый кооперативный пятиэтажный дом, что находился на углу улиц Басина и Гоголя.

В трехкомнатной квартире, где мы поселились вчетвером, папа с мамой и я с сестрой, одна комната была превращена сразу же в мастерскую отца.

Небольшое помещение, 3 на 4 метра, которое уже много позже, когда папа получил мастерскую у “Олимпа”, стало моим .

Оно располагалась сразу же при входе, за сдвижной дверью с зеркалом.

Дверь не запиралась, но папа строго-настрого запрещал мне входить туда в его отсутствие.

А когда он был дома и работал, то и подавно ему мешать было нельзя.

Поэтому меня в ту комнату тянуло как магнитом.

Во-первых, запретный плод сладок,.

Во-вторых – оттуда всегда тянуло запахом керосина и масляных красок.

В-третьих, видимо во мне просыпался художник.

И вот, когда родителей не было дома, я норовил пробраться туда.

Комната, как я описал выше, была небольшая.

Вдоль всех стен, до самого потолка, возвышались самодельные стелажи с полками, сплошь заставленные книгами по искусству, зарубежными журналами по дизайну ,альбомами художников и прочей литературой.

Большой офортный станок царил на мощном металлическом столе в центре.

Банки с керосином для мытья кистей, множественные склянки с растворителями, свинцовые тюбики с маслянными и темперными красками, открытые и закрытые жестяные банки с гуашью и с чем то еще виднелись повсюду.

Стопки линолеума темно-коричневого цвета предназначенного для вырезания линогравюр лежали тут же рядом.

Свежие оттиски гравюр с маслянными разводами на листах сушились на планшетах.

Наброски и зарисовки, этюды и портреты были сложены в разных углах.

Я был словно в сказке, охваченый ароматами и картинками.

Голову кружили обнаженные Маха и Венера, “рубенсовские” и “гудиашвиливские” пышные дамы.

Кстати, мои первые художествнные эксперименты я начал именно здесь, в этой малюсенькой комнатке , вырезав на кусочке линолеума русалочку.

Да,да морскую деву,с зелеными вьющимися волосами и синим рыбьим хвостом в окружении кувшинок.

Она до сих пор хранится у меня в мастерской в Баку вместе с первой картинкой, сделанной акварелью, под названием “Лев” и опубликованной в детском журнале.

Да, я отвлекся, среди множества разных начатых и законченных листов с оттиснутыми гравюрами,сильнее всего притягивала одна.

На ней девушка с тонкой талией и в национальном наряде, с “хончой” в руках, парила над силуэтом Азербайджана.

Оттиск был на большой,почти в два ватмановских листа.

Это была та самая “Весна идет”.

Свечи на “хонче” в руках у девушки с красивыми завитками пламени, шекербура и пахлава,”сямяни” в центре подноса , все это чудным резаком-штихелем в руках папы было перенесено из его воображения вначале на линолеум,а затем на оттиснуто на рулонный ватман.

Сколько в этом произведении было загадки, лирики, сказки, не могу описать.

В том возрасте я, конечно же, не понимал многого из изображенного, но чувствовал.

Через год линогравюра отца была выпущена громадным и рекордным для того времени тиражом.

И затем несколько раз переиздавалась.

Хорошо помню киоски “Союзпечати” в которых продавались эти самые открытки и не только в праздник Новруза.

Эта работа , как и “Ашуги”, как и “Джейраны”, стала визитной карточкой папы.

За свою долгую творческую жизнь, а Алтай Гаджиев прожил 88 лет и до последнего момента “творил”, он создал очень много графики и живописи, монументального оформления, детской иллюстрации, не буду перечислять все ,но образы “Кёроглу” и “Деде Горгуда” признанные лучшими в мире,принадлежат именно папе.

Но, тем не менее самым его значимым, на мой взгляд, произведением стала “Весна идёт”, ибо в каждый “Новруз Байрам” именно её вспоминают и ассоциируют с праздником.

И, хотя давно уже ушло в прошлое поздравление открытками и кругом царит интернет ,но и тут, уже в электронном виде, “Весна” Алтая Гаджиева продолжает величественно шествовать на его просторах.

С праздником друзья!

Bayramlnlz mübarək olsun!

Yaz qəlir,bahar qəlir!

Аддис ГАДЖИЕВ