В начале XX века человечество охватило желание пересмотреть все знаменитые обвинительные приговоры прошлого. Толчком для этого "взрыва справедливости" послужило дело капитана Дрейфуса, прогремевшее на весь мир в самом конце XIX века. (Для тех, кто пропустил рассказ об этом случае, я оставлю ссылку в конце этой статьи.) История французского офицера Альфреда Дрейфуса, несправедливо обвиненного в шпионаже и приговоренного к гражданской казни и пожизненному заключению, а также писателя Эмиля Золя, открыто выступившего в защиту Дрейфуса против системы, подвигла общество на пересмотр других знаменитых процессов. Разумеется, имя Жиля де Рэ попало в список тех дел, которые были снова извлечены из архивного небытия.
Все началось в 1902 году, когда Альфред Дрейфус еще даже не был до конца оправдан. В одной из газет появилась статья под названием "Жиль де Рэ - письмо о невиновности". (На мой взгляд, крайне многообещающее название, да еще и ненавязчиво перекликающееся со знаменитой статьей Эмиля Золя "Я обвиняю") Автором статьи был французский археолог, историк и филолог Саломон Рейнах. Рассмотрим же его версию произошедшего с Жилем де Рэ и доводы, приведенные им в защиту своей теории.
Итак, по мнению Рейнаха основным мотивом организации судебного процесса над Жилем было желание герцога Бретонского заполучить себе земли барона де Рэ. Епископ Нантский, как верный верный слуга Жана V, претворял замысел в жизнь, тем более, что пребывание Жана де Малеструа в плену особой любви к Жилю епископу не добавило. Но мало ли, чего Жану Бретонскому хотелось! Для реализации самого безумного плана нужно основание, повод, зацепка. Этой зацепкой в деле бывшего маршала стал один из пунктов в купчей грамоте, согласно которому Жиль де Рэ не продавал означенные в кучей земли, а закладывал их сроком на шесть лет, по истечении которых имел право выкупить их обратно.
Понятно, что расставаться с землями Бретонцу совсем не хотелось, вот и появилась идея устроить показательный процесс, обвинив барона де Рэ в ереси. Разумеется, бывшего маршала можно было просто убить, но проблему это не решало: уже наследники затребовали бы обратно вожделенные земли. В случае же признания обвиняемого еретиком, семья его права наследования лишалась, а значит земли оставались в руках герцога.
Итак, у нас есть объяснение, зачем понадобилось обвинение барона де Рэ в ереси. А как насчет убийств детей? И вот на этом моменте в деле происходит неожиданный поворот: согласно документам процесса в деле фигурирует число 140 - именно столько детей по свидетельствам очевидцев погибло от руки бывшего маршала. А вот заслушанных свидетелей было всего 8. И все их свидетельства ограничивались исчезновениями детей, а вот что происходило в замках, они не знали. Все остальные разговоры были просто слухами, то есть кто-то умело обвинил Жиля в убийствах еще до начала процесса.
Когда же исчезновения детей были умело связаны с принесением жертв темным силам, ситуация для Жиля резко осложнилась. Но, если все изложенное Рейнахом было правдой, то как же тогда получилось, что Жиль де Рэ признался в том, чего он не совершал? Об этом я расскажу в следующей части нашей истории, поэтому подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить что-то интересное.
Невиновный шпион. Скандальное дело Альфреда Дрейфуса
Рыцарь-разбойник (часть 57) Всегда ли историки рады тому, что можно найти в архивной пыли