Живу тобой
Солнце, прошу меня, прости.
Да, я теперь с другой.
Но ты, Любимка, не грусти,
Я все еще живу тобой.
Я помню, как тепло и нежно
Меня к себе ты прижимала.
Как, будто бы совсем небрежно,
Ты всю себя мне отдавала.
Как мы с тобой смеялись,
Что там, в голос ржали.
Друг друга мы с тобою не стеснялись.
А если вдруг надолго разлучались,
То как же верно мы друг друга ждали.
О, я не смел даже подумать об измене.
Мне в голову бы не пришла такая низменная подлость.
Ты верила мне безусловно, без сомнений.
Твоя любовь дарила смысл, цель и, как бы выразиться, жизненную бодрость.
Ты для меня была готова все отдать.
Да что, готова, ты ведь правда отдавала.
Но знай, я не позволил бы тебе страдать.
Ты, всю себя мне предавая, меня за это получала.
А как с тобой мы танцевали...
Ты помнишь? Милая, скажи хоть слово!..
От красоты твоей тогда все просто замирали.
А я, ты помнишь, корчил ревностного, злого.
Только на публике и только для тебя.
Просто, чтоб все в округе знали,
Что я тебя люблю, что ты моя.
И, чтоб перечить нашим чувствам перестали.
Впрочем, никто бы не посмел
Посквернословить о тебе.
Все знали, что я ловок, быстр, смел.
Все знали, что тебя не брошу я в беде.
И ты меня бы не оставила, я знаю.
Ты - милый мой, любимый мой малыш.
Я без тебя тоскую, свое сердце на кусочки разрываю.
И ты, я знаю, ты сейчас в слезах стоишь.
Но, только плачешь ты теперь не от тоски,
Я верю, знаю, слезы счастья на твоих очах не просыхают.
Твои от ветерка прелестно вьются волоски.
Твои глаза... они любовью, радостью сияют.
И мое сердце навсегда украдено тобой.
И верю я, что ты меня простила.
За то, что замутил, дурак, с другой.
Просто меня еще тоска не отпустила.
Она вцепилась тощими, костлявыми руками.
Она меня хотела извести.
Водила меня грешными, порочными кругами.
Ты не хотела б этого, прости.
Должно быть, долго ты с Небес кричала.
А я не слушал, дергая упрямо головой.
Теперь мне наконец-то полегчало.
Опомнился в объятиях другой.
Я верю, ты не держишь зла, обиды,
Ты просто неспособна презирать.
Но после той унылой панихиды
Я лишь сейчас, похоже, перестал страдать.
Сомнений нет, другую девушку я брошу.
С ней на хорошей ноте разойдусь.
Она не виновата, нет. Она хорошая.
Но я один с своей печалью разберусь.
Она была нужна, чтобы забыться.
Не для, чтобы действительно любить.
Но это грех, такой любви не укрепиться,
Бедняжку лучше мне забыть.
Она заслуживает большего.
Ее ведь правда где-то ждет любовь.
А я... Что я? Не встретить человека горше.
Как бы желал тебя увидеть вновь.
Хоть на мгновение к руке нежной прикоснуться,
На несколько секунд тебя к груди прижать,
В глаза твои родные окунуться,
И губы, слаще меда, целовать...
Да, мы по-настоящему любили,
Такие чувства больше в целом мире не найти.
Но ты, мой Рай земной, лежишь в могиле.
И я один на темном жизненном пути...
Но кончится все хорошо, отныне это знаю.
Мы встретимся в один счастливый миг.
Пока лишь с ностальгической улыбкой вспоминаю
Твой нежный, не обремененный горем лик.
Не беспокойся обо мне, Любимка.
Я полагаю, что тебе тревога не к лицу.
Передо мной размеренной, порой счастливой, грустной иногда жизни картинка.
Ты главное не забывай, что я в конце концов к тебе дойду.
Последний сон
Сказочно. Великолепно. Волшебно.
Яркие краски. Чудные звуки. И я лечу.
Ах, как все вокруг необыкновенно,
Чтоб это длилось вечно, я так хочу.
Мимо меня проплывают дельфины...
А я сама в тюльпане живу.
Перед глазами цветные картины...
А теперь уж я под водой плыву.
Должен закончится кислород,
Но я бессмертна сегодня, похоже.
И быстро мелькают из года в год
Лица, что мне всего дороже.
Они улыбаются, и я смеюсь.
Я так счастлива, не передать словами.
Только очень боюсь, что проснусь.
Из часа в час, я боюсь годами...
И время мое отчего-то сбилось.
Я вдруг поняла, что не понимаю.
Как будто во сне я своем заблудилась.
Но разве я сплю? Что-то не догоняю...
И звуки настырные стали пугать.
А от ярких красок рябит в глазах.
Я не хочу в эти игры играть!
Меня настигает страх.
Не помню я, кто я, и где нахожусь,
И что происходит со мной.
И на себя я ужасно сержусь.
И вообще, будто я - это кто-то другой!
Но вдруг меня поглощает опять
Бурных эмоций гамма.
Что думала я назад секунд пять,
Не скажет родная мама.
Я больше не помню, я больше не знаю,
Я бегу, я плыву, я смеюсь, я кричу,
От проблем улетаю.
Я в детство хочу,
Что хочу - получаю.
Я сама создаю этот мир.
Он как шахматная доска.
Устрою кровавый пир,
Не оставлю живого куска,
Ведь всех пешек я королева.
Творю, что желаю.
Хочу - бью направо, могу и на лево.
И все погибает...
Ой! Бабочка...
Какая красивая, просто чудесная.
Садится на тонкую палочку.
Ах до чего же прелестная!
Это я говорю про себя, я русалочка.
У меня рыбий хвост.
Но так разве бывает на свете?
Ответ на вопрос очень прост.
Но оставим сомнения эти.
Перед глазами все плывет...
Счастлива ли я сейчас?
Вот к острову мой плотик пристает.
Хочу кокос съем, захочу и ананас.
Светит розовое солнце,
Нет зеленых облачков,
А ведь моей жизни донце -
Рай для всяких дурачков.
Мне не больно, мне не страшно,
Ничего не ощущаю.
Жить на свете так прекрасно.
Вместе с тиграми летаю.
Я никому ничего не должна,
И это приятней всего.
Свою жизнь и свой путь выбираю сама,
Ведь не могу я понять того,
Что всегда людям нужно страдать,
Умирать почти, чтобы жить.
Учиться, работать, себя же строгать...
Нельзя просто так счастливым быть.
А я счастлива просто так, сама по себе.
Никому не подвластна.
Творю, что хочу и как нравится мне.
Это прекрасно.
Это было всегда и останется вечность.
Вдруг опять все куда-то плывет...
Проявите ко мне вы свою человечность,
Что-то темное против меня восстает...
Все звуки заглохли,
И стерлись все краски.
А звери иссохли,
Будто закрасились черной замазкой...
Аааааа! Страшная боль!
Нестерпимые муки!
Хоть кто бы сказал мне сейчас: "Я с тобой"
И взял бы в свои мои слабые руки.
Все чувства вернулись жестоко и резко,
И разрывает на части живую.
Как будто на мне раскаленной железкой
Какой-то символ смертельный рисуют.
Боль! Осталась лишь боль,
А вокруг пустота.
Теперь вспомнила: мне не скажет: "Держись, я с тобой"
Никто, никогда.
Будто мне вводят смертельный яд,
Который жестоко меня убивает...
Точно! Мои глаза никуда не глядят,
И медленно, с болью, я их открываю.
Я в жалкой квартирке,
В моей или нет я теперь уж и не скажу.
На кривоногом столе какие-то колбы, пробирки.
А я сама на твердой, давно уже грязной постели лежу.
Это дом мой, иль все же притон?
А впрочем, какое мне дело?
Слева слышится чей-то стон...
Как бы я изменить все хотела...
Вернуться назад лет на пять,
Закончить учебу, работу найти,
Семью завести и детей воспитать...
Но не может назад мое время пойти.
И мне остается лежать и страдать.
Думать о невозможном,
Себя укорять, обвинять.
Ну как все испортить так было можно?!
В моей жизни уж поздно что-либо менять.
Нет никакой головоломки.
Мое тело заживо стало сгнивать,
И за разом раз все страшнее ломки.
Меня мучает страшная жажда.
Я руку пытаюсь поднять, до стола хочу дотянуться.
Крыса сбегает с гниющей ноги...
Ах, если бы это был сон, и могла я проснуться.
Но не кому мне сказать: "Помоги".
Дрожащая, серого цвета рука
Приподнялась и упала на стол.
Ах, если б я сделать хоть-что то могла,
Чтоб отнять у боли престол.
Но на столе нету даже стакана с водой.
Я бы заплакать хотела, но высохли слезы давно.
Рука шарится по столу... Ой!
Все кроме боли так смазано, но...
Я все же чувствую слабый в палец укол.
Это шприц. Я сжимаю его дрожащей рукой.
Подношу его ближе к лицу, вот прикол:
В нем что-то осталось, он не пустой.
Я с совестью начинаю борьбу.
Она мне кричит: "Не надо, не смей!"
Но я так устала, я не могу.
И предвкушающий новый кайф змей
Мне шепчет исправно: "Давай же быстрей"
От руки, в которую я делала уколы
Почти ничего не осталось.
Я бы хотела начать все по новой,
Но я не могу... Впрочем, и не пыталась...
Потому что, наверное, слишком слаба.
Смотрю вновь на шприц.
Что ж, оставим слова.
Я слабой рукой подношу его прямо к груди.
Он, наверное, последним будет.
Тихо шепчу ему: "Не подведи"
Вколола...
Меня уже больше ничто не разбудит...
Люблю
Где бы ты ни был, помни, я жду.
Чтобы ни делал, знай, я люблю.
Сколько не пропадай, не забудь, я скучаю...
Теперь ты с другой, я волосы рву, в подушку рыдаю... прощаю...
Стук в дверь.
Твой тихий голос, пристыженный взгляд:
- Я вернулся, малыш, ты не рад?
Что же мне делать теперь?
- Я пред тобой виноват, больше не повторится.
А я, глупышка, сияю от счастья, неужели, мне это снится?
Снова с тобой.
Я как за стеной.
Снова люблю, жду, скучаю,
Ошибок не замечаю,
Обиды прощаю.
Наивная, я от счастья порхаю.
Опять ты ушел.
Я одна третьи сутки.
Другую нашел...
Не прощу, вот уж дудки.
Ты просто осел!
Но боль нарастает, боль ранит, боль душит.
И страшною жаждой тоска меня сушит.
Есть выход один... Я хватаюсь за нож.
Течет кровь по запястью. Но ведь в смерти любовь не найдешь...
Нет уж. Я поживу, потерплю, пострадаю.
Может, к кому-нибудь даже оттаю.
Может, в кого-нибудь даже влюблюсь...
Если прежде от горя не задохнусь...
Ты на пороге... Меня бросило в дрожь.
- Что же, малыш, ты меня ещё ждешь? -
Говоришь ты. Все будто как прежде.
И я, несчастная, вновь утопаю в надежде.
Но, отвечаю: Ты делаешь больно.
Ты лишь фыркнул весьма недовольно.
Ты просишь прощения. Ты обещаешь,
Клянешься навечно любить.
Ты меня соблазняешь...
Любовь не искоренить...
А через месяц ты снова с другой.
Я глаза закрываю, в бездну лечу,
И умираю.
Мне жалко девчонку, ту, что с тобой.
Ты не тот, кто был раньше, теперь ты другой.
А, может и вовсе тебя не бывало,
Свой идеал я сама создавала...
Придумала милую сказку любви,
А ты меня бросил. Хоть плачь, хоть реви.
И я изменилась. Себя ощущаю больной,
Неправильной, брошенной, вечно одной.
Я сломалась, я уж не та.
И прежняя жизнь мне совсем не мила.
Я цветок,
Что сорвал ты, понюхал и бросил на землю увясть.
Я как пиццы остывший кусок.
Откуда ты съел колбасу и оставил пропасть...
Совсем ещё ребёнок
Нет, никогда я не забуду,
Как целовал он мои губы.
Вдруг он кусает мою шею,
И мое тело словно млеет.
Мое он гладит обнаженное плечо,
И что-то в ухо шепчет горячо.
Да, он играет мной умело,
И отвечаю я несмело.
Я отдаюсь в руки судьбы,
Глупо́ решение, увы!
И вот сорвали мы одежду.
В моих глазах видна надежда,
Смущенье робкое, взросления страх,
А у него - лишь дерзкая ухмылка на устах...
__
Я не забуду, не прощу,
В своих стихах я отомщу
За сломанную жизнь глупой девчонки.
В шестнадцать лет с нею пеленки, распашонки.
Ее теперь уж поздно осуждать,
И я могу лишь только написать,
Что на семью свалилось горе.
Слез мама проливала море,
Кричал рассерженный отец.
Сама девчонка под конец,
Едва не сделала аборт.
Но нет, ребеночек живет.
Не погубила, не смогла,
Его любила, как могла.
Не отдала в детдом мальчишку,
Ей стало жалко своего сынишку.
Сама еще совсем ребенок,
Недавно вышла из пелёнок,
И даже школу не окончила еще,
А уж сажает сына на плечо...
Но где же наш злосчастный папа?
А этот парень спрыгнул с трапа
Кораблика с названием "Семья".
В его сознании лишь большое "Я".
И нету места для девчонки,
Которая в шестнадцать родила,
Родителей себя, ребенка
На осуждение поневоле обрекла.