“Держи его! Держи его, Селюта, не отпускай! Внимательней будь!” — раздавался голос, смешивающийся с голосами множества других людей. И в одночасье было непонятно, что вообще происходит. От волнения дыхание сперло, мысли путаются, не соображаешь почти ничего, несмотря на то, что сзади подстраховывали. Как не пытался напрячь свои думы все тщетно, лишь быстрое мерцания разных цветов перед глазами.
Я занимал свою позицию и понимал, что нельзя ее терять, иначе это приведет к последствиям, не сказать, конечно, что трагическим, но грустным это точно. После таких неприятных последствий будут дополнительные вызовы, разбор полетов и падений, угрызения совести и непрощения самого себя какое-то время, испытание вины и смотр на себя со стороны, а тогда я этого очень не любил, было стыдновато. В общем эмоции не из самых приятных после совершения ошибки.
Они двигались вперед с таким напором и так динамично, что в некоторых моментах за ними я не поспевал, был даже ошеломлен, да и не только я: вроде не большая разница в возрасте, даже одногодки, вроде бы точно такая же подготовка, но они на порядок лучше. И это меня задевало, мое эго будто изрешетили, затем скомкали как лист бумаги, на котором выдались неудачные строки стихотворения и выкинули в мусорное ведро. Я очень злился, но сам ничего не мог поделать, только коллективная работа и командный дух мог изменить ход событий.
Нападающий попытался прорваться вперед, сделав рывок, но в опаснейшем подкате, в пределах правил, я выбиваю из его ног мяч в роли правого защитника, он спотыкается о мои ноги и с визгом падает на искусственный, зеленый, ровный газон, мяч улетает за боковую линию и судья показывает рукой в сторону наших ворот, что означает — аут в пользу команды нашего соперника.
Сзади меня издается чуть ли не крик:
- Держи его! Держи его, Селюта, не отпускай! Внимательней будь! Он дальше пойдет по флангу! — Я обернулся назад, чтобы осмотреть вокруг себя пространство и убедиться нет ли кого еще из соперников, кого нужно закрывать своим корпусом, чтобы он не получил мяч и не начал развивать атаку на наши ворота и увидел Костю, который и кричал мне и подстраховывал — он аж побагровел, вены на висках и шее вздулись, сам был очень напряженный и сосредоточенный, корпусом он подавался немного вперед.
Пока ассистенты подавали мяч, я поднял голову вверх: небо заволокло серыми тучами, в каких-то местах они были темнее, а в каких-то светлее, капельки дождя падали как будто в замедленной съемке и ревущие голоса с трибун словно отдалялись от меня понемногу и смешивались с подсказками друг другу игроков на поле, сердце билось очень быстро, дыхание учащено, я только и чувствовал, как моя грудная клеть то поднимается, то опускается. Боковым зрением я замечаю быстрые, активные движения. Переводя взгляд, вижу мерцание синих с белым цветов и мое дыхание тут же затаилось. Парень, который споткнулся об меня или которого я сбил, упав не поднялся, а продолжал лежать без движений. Сотрудники скорой помощи выбежали на поле с носилками. Сначала они привели его в чувства, потом я им помогал укладывать пострадавшего на эти носилки, после чего медики быстро скрылись в подтрибунном помещении.
Произведя замену тренером футболиста потерявшего сознание, судья продолжил игру после продолжительного, мощного свистка.
В конце игры счет остался равный 2:2. Ничья.
“Ну ничего, — подумал я — мы еще возьмем реванш!”