Глава 1
Как крестьянин галчонка спас
В одной деревушке жил-был крестьянин с женой и был у них сын, и звали его Иван. Но на имя своё Ваня не смотрел, до того смышлёным был парнем и работящим, что все в округе прозвали его Иван – на все руки мастер. Вот однажды крестьянин позвал своего сына, да говорит ему:
– Много прожил я на белом свете, много повидал, пришло и твое время, сын мой. Отправляйся-ка в путь-дорогу, наберись ума разуму, найди себе невесту да возвращайся в дом родимый.
Собрался Иван, в путь-дорогу дальнюю, положил в свою суму́ пол пирога и бутыль с водой. Получил родительское благословение да пошёл. Долго шёл Ваня по тропинке, целый день. А под вечер встретился ему путник – дряхлый старик.
И говорит старик дрожащим голосом:
– Добрый молодец, помоги старому дедушке, угости-ка меня тем, что в суме́ у тебя лежит.
– Конечно дедушка, угощайся.
Ваня был не жаден и разделил свою скудную трапезу со стариком.
Странник поел пирога, выпил воды, а затем и говорит:
– Спасибо тебе Ванюша, не обидел старика, а за это дам я тебе кое-что интересное, уверен, что подарок мой тебе пригодится. А коли хочешь счастье своё обрести, так спроси у зверя летучего.
И протянул старичок Ивану потёртый холщовый мешочек. Подивился Ваня, что дедуля имя его знает, только хотел он дедушку за подарок поблагодарить, да расспросить про слова его странные, а странника уж и след простыл.
– Ну чудеса! – воскликнул Ваня и пожал плечами.
Затем заглянул он в мешочек, а там лежат три камушка, самые обыкновенные камни с дорожки. Ваня, однако, не расстроился.
– Что ж, не выбрасывать же подарок, – сказал он и положил мешочек в свою суму́.
Стемнело, вдалеке заухали совы, застрекотали сверчки. Сошёл Ваня наш с тропы, улёгся на колючую травку, подложил руку под голову и заснул. Встал Иван с первыми лучами солнца, потянулся да и пошёл дальше.
Шёл-шёл и оказался в глухом лесу. Вокруг не было ни души, деревья угрожающе чернели и поскрипывали. Вдруг, слышит Ваня чей–то писк. Подбежал, смотрит: за кустами сидит галчонок крохотный, а на птенца из-за дерева лиса посматривает и к галчонку подбирается.
Тут Иван не растерялся, схватил с земли сук и отогнал хищника. Подумал, вздохнул и бросил лисице пирога своего последний кусок. Не гоже ведь и лисице-сестрице от голода погибать. Улыбнулась лиса по-звериному, хитро. Ивану кивнула напоследок, мотнула пушистым хвостом и убежала в чащу.
Подлетела тут мама-галка и давай Ваню благодарить:
– Спасибо тебе, добрый человек, спас ты моего сыночка, вечно у тебя в долгу буду. Как же отблагодарить мне тебя?
Крестьянский сын аж рот разинул от удивления. Первый раз он такое видит: птица, и человеческим голосом разговаривает. И чего только не бывает на свете…
Однако же он не растерялся и вежливо ответил:
– Что ты, что ты, сыночка своего береги, а обо мне не беспокойся.
Тут вспомнил Ваня слова странника про зверя летучего. Крылья-то у галки имелись, ну Ванёк и говорит:
– Хотя, пожалуй, можешь ты мне услужить, добрая птица. Не знаешь ли ты старика-странника, да подарков его необычных значение? Сказал он мне зверя летучего расспросить, чтобы счастье своё найти.
Галка тут же поутихла и грустно головой покачала.
– Нет, добрый молодец, не знаю я ничего.
Но тут галка вдруг снова оживилась, замахала своим хвостом радостно и говорит:
– Зато знаю я про ворона столетнего, он – самая мудрая птица, и, коли хочешь узнать чего, всё тебе расскажет. Только есть трудность одна – он тебе вопрос задаст, коли ответ твой ему понравится, ворон тебе поможет, а не справишься, так и иди восвояси.
– Что ж, я могу попытать счастья, попробую на вопрос ответить. А где искать-то ворона этого? – спросил крестьянский сын.
Отвечает галка:
– Ох, путь тебе предстоит не близкий. Живёт ворон за сто верст отсюда, на самой вершине Северной горы, а гору ту охраняет страшное чудовище. Какое – неизвестно: никто его своими глазами не видел, да все его боятся. И чудовище то выкрало дочь королевскую Василису из соседнего царства. И требует выкуп немереный, столько изумрудов, сколько и во всём мире не сыщешь. А иначе говорит, что съест красавицу-принцессу. И печалится король и всё королевство. И обещает король полцарства тому, кто дочку его любимую из лап чудовища вырвет. Да все рыцари чудища неизвестного боятся, и принцессу спасать некому, – грустно закончила галка.
Рассердился Иван:
– Как смеет гадкое чудище неволить несчастную девушку? Даже если ворона я не найду, то чудовище одолею непременно!
И отправился Иван в путь, в царство соседнее, за мечом и доспехами, чтобы принцессу Василису от монстра страшного спасти. Да и про ворона Ваня не забыл, но сначала дочь королевскую спасти надо, а потом лишь счастье своё искать.
Глава 2
Меч для Ивана
Сто верст не шутка. Шёл Ваня три дня без отдыха. Пил воду из ручейков, ел ягоды, да под вечер грибы на костре жарил. На ночь смотрел на звезды, мечтал, вспоминал родителей своих, молился и засыпал.
И вот на четвертый день с утра услышал Ваня крик петухов, и показались за холмом дома барские, терема расписные; заблестели на солнце позолоченные купола церквей. А возвышался над всем городом дворец королевский, камнями драгоценными выделанный, золотом расписанный, диковинный весь и необычайный.
– Так вот оно какое соседнее царство, – только и произнёс Ваня.
Сам он родился в простой деревушке. Роскоши не видал, королей не встречал, к работе и скромности был с детства приучен. Не понимал крестьянский сын, для чего такое богатство людям нужно. Обменял бы он жизнь королевскую, да всё это богатство несметное на домик у речки, на поле маленькое, на корову Милку, на лошадку Марусю, на кур с петушками, да на свинью с поросятами. Жил бы с отцом своим да матерью, честным трудом на жизнь зарабатывал. А большего для счастья и не нужно. Разве только семью большую и дружную, жёнушку любимую, да ребятишек задорных.
С такими мыслями и подошёл Ваня к воротам города. И встретил его там стражник. Городской сторожила, одетый в кольчугу направил своё копьё на Ваню и спросил:
– Кто такой будешь и зачем сюда направляешься? Правду говори, а не то заколю!
– Мне таить нечего, я Иван – крестьянский сын. А направляюсь я в ваше королевство к самому царю-батюшке на встречу. Хочу просить его о доспехах железных, да о мече заострённом. Отправлюсь я к горе Северной, что прямо за вашим царством-государством, спасти хочу из лап чудища принцессу Василису – королевскую дочь.
Сторожила переменился в лице, усмехнулся и говорит:
– Вижу правду ты говоришь, да только тебя – крестьянского сына – и на порог к королю не пустят. Да неужто ты и вправду решил с чудищем силами мериться? Наши лучшие рыцари к нему идти боятся, а ты вишь осмелился?
Стражник неприятно захохотал.
– Языком молоть всяк мастак, а я вишь, дошёл до вашего царства, три дня шёл без продыху, и ещё пройду, и чудище ваше одолею, и принцессу спасу. А коли суждено мне погибнуть в бою, так значит это самому Богу угодно. Доложите обо мне королю! – пылко воскликнул крестьянский сын.
Страж удивлён был его настойчивостью и сказал:
– Что же, ладно. К царю я тебя не проведу, но у воеводы нашего я для тебя кольчугу с мечом выпрошу, будь покоен. А ты пока у ворот постой, город посторожи.
И сторож скрылся за воротами града. А через некоторое время появился вновь. В руках у него была кольчуга и меч рыцарский.
– Спасибо тебе, добрый ты человек, услужил мне, век не забуду – поблагодарил Ваня сторожилу.
Надел он кольчугу, взял в руки меч и пошёл дальше на север. Сын крестьянина не умел обращаться с мечом, однако ж новому учился быстро, и уже через час так умело мечом орудовал, словно воин взаправдашний.
А как настал полдень, встало солнышко посреди неба, стало припекать ещё сильнее, так начал Ваня взбираться на холм. И показалась за холмом гора высокая-превысокая, словно верхушкой своей она само небо поддерживала. Понял Иван, что дошёл. Страшно ему стало перед чудищем неизвестным, да своротить нельзя, принцессу спасти надо, да и у ворона спросить, про счастье.
Прошёл Ваня ещё шагов несколько, как вдруг сзади него в кустах что–то зашуршало. Оглянулся он, да как раз вовремя.
Со страшным рыком выпрыгнул прямо на него огромный серый волк с всклокоченной шерстью. Заострённые белые клыки его щёлкнули совсем рядом. В последний момент отскочил Ваня в сторону и выставил перед собой меч.
Волк, тут же наткнувшийся на острую сталь, душераздирающе взвыл:
– Стой, стой, добрый молодец, пощади несчастного зверя. Прошу, не коли меня, позволь мне зализать рану, обещаю, я этого тебе не забуду!
Задумался Ваня, жалко стало ему волка.
– А ты обещаешь, что никогда больше не будешь бросаться на прохожих и людей поедать? – спросил он.
– Обещаю, обещаю, никогда больше. Отпусти меня добрый молодец! – простонал раненный волк.
Сжалился Ваня над зверем неразумным, вытащил меч из раны его, да отпустил восвояси.
Скрылся волк в кустах, да пролаял напоследок:
– Не пожалеешь, добрый молодец, я тебе ещё пригожусь.
Глава 3
Бабушка из Подземья
И пошёл Ваня дальше, а к вечеру уж был он у подножия горы. Гора возвышалась, самая вершина её блестела от снега, и даже снизу слышно было свирепое завывание ветра. Поёжился крестьянский сын, понял он, что так просто на гору взобраться у него не получится. Но где же чудище заморское, монстр неизведанный, цель его странствия?
– Эй, чудовище, отпускай принцессу Василису, а иначе выходи на бой честный, сразись со мной! Ну, где же ты спряталось?! – прокричал Иван.
Да вдруг из ниоткуда взялась перед ним старушка в бедном одеянии, с дровами, взваленными на сгорбленную спину.
И прошамкала бабуся:
– Ишь, раскричался, испугал бабу старую. Лучше скажи, как имя твоё, странник?
– Извини, бабушка, не приметил тебя. Зовут меня Иваном, а кричу чудовищу страшному, чтоб оно принцессу Василису освободило.
– Молодец, Ванюша, дело благородное, рыцарское. Могу я тебе помочь в этом, да только и ты мне услугу окажи, донеси дровёнки мои до избушки, а?
– Конечно, бабушка, давайте ваши дрова, покажите дорогу только.
И взвалил Иван дрова на плечи, и пошёл за старушкой.
Идут пять минут, вдруг бабушка ускоряется, да так резво семенить начинает, что Ваня наш едва за ней поспевает. Идут десять минут, а дрова так потяжелели, так Ванюшу к земле пригибают, что он и ноги-то едва передвигает. Идут пятнадцать минут, дорога в горку начинается, горка маленькая, пригорок только, да крутая. Не взобраться Ване наверх никак.
Остановился парень наш, пот со лба вытирает, спрашивает:
– Как это вы, бабушка, сюда наверх взбираетесь каждый раз?
Поднял Иван глаза на старушку, да так и замер. Старуха-то по не по земле идёт, а по воздуху летит. И только платье ее чёрное на ветру развивается, да глаза красным сверкают. Понял Ванюша, что не бабушка перед ним, а сам чёрт из подземелья, что путников несчастных к себе обманом заманивает, а там и поминай как звали.
Но паренёк наш не растерялся и скорее беса крестным знамением окрестил. Вмиг старуха остановилась, замерла, наземь рухнула, да как завизжит страшным голосом:
– Прости меня Иван, крестьянский сын! Прошу, пощади меня! Только не читай молитву, заклинаю тебя всеми силами Черного Подземья!
Рассердился тут Иван:
– Да как смеешь ты, сила нечистая, мне, честному молодцу, указывать?
Ещё сильнее бес испугался, визжит не своим голосом:
– Ой, Ванечка, Ванюша, прости меня! Стань мне другом милым, а я уж тебя отблагодарю по-царски. Не губи меня бедного, несчастного, пригожусь я тебе! Золотом, алмазами тебя засыплю, от блюд заморских стол твой всегда ломиться будет, платья разноцветные, как у самого царя, носить будешь... Дарую тебе такую власть, чтоб со мной вместе судьбы людей вершить и на муки страшные их обрекать!
Но пуще прежнего крестьянский сын разгневался, не стал он слушать речи лукавые.
– Да как ты выдумал такое, злодей окаянный, будто я на твой обман подлый поведусь, будто я на твои дары нечестные позарюсь?!
Визжит сила нечистая, на земле корчится.
– Победил ты меня, Ванюша, одолел! Не ради себя меня отпусти, но ради дела до–до–добр–рого. Знаю, что ты принцессу Василису спасти хочешь... Так я тебе помогу!
Тут Ивана сомнения одолели, колебаться он начал. Но подумал немного и отвечает:
– Дело то, конечно, хорошее. Да только если добро с помощью силы лукавой творить, ничего из этого путного не получится. Не хочу я тебя губить, помолюсь за тебя Богу, авось, он тебя на путь праведный и выведет.
Прочитал Ваня молитву, и старуха с жутким воплем растаяла в воздухе.
Глава 4
Погибель
Поёжился крестьянский сын, но делать нечего, пора к горе возвращаться, Василису спасать.
И вдруг слышит он ехидный голосочек:
– Ээ, недаром, видно в народе говорят, что Иван – дурак. Ты, Ванечка, конечно, тот ещё простофиля.
– Кто это говорит? Не гоже исподтишка на других людей браниться. А ну, выходи.
– Ха-ха, чагой-то, негоже, если это так смешно? Мне закон не писан. А ты – Иванушка-дурачок, как из сказки для малявок сопливых.
– А ну-ка, малышей при мне не задирай. Сам-то, кто будешь?
– Кто, кто... Дед Пихто! Конь в пальто! Цирк Шапито! Доволен?
– Не хочешь, не показывайся, твоё дело. А мне тогда не мешай, я пойду.
– Чагой-то ты пойдешь? Тебя никто не отпускал, хи-хи, – гаденько засмеялся голосок.
– Я у тебя разрешения и не спрашиваю, я даже тебя не знаю.
– Эко ты неуважительно! А тебя не учили, что к старшим надо на Вы обращаться?
– Да ты ведь прячешься от меня. И ведёшь себя, будто тебя никогда хорошим манерам не учили. Хуже десятилетнего мальчишки невоспитанного!
– О-хо-хо, какие мы ранимые! Но ты почти угадал. Только мне не десять лет, а сто десять. Понял ты, шмакодявка?
Решил Иван внимание на голос не обращать и идти к горе, словно не слышит ничего. Но не тут-то было.
– Эй, Ваня. Ваня! Обиделся, чего ли? А куда идёшь? Куда идёшь, говорю?! Оглох, значит? Ну, это поправимо.
Не успел Ваня и десяти шагов пройти, как полетели в него камни из кустов. Тут Иван решил нахала проучить.
– Вот и пригодился подарок дедушкин. А ну-ка, озорник, берегись!
Достал Ваня из сумы́ своей походной мешочек, вынул камень, первый попавшийся, замахнулся и закинул его в кусты.
– Ой!.. Да как ты посмел, ничтожный человечишка, швыряться в меня камнями?!
Голос вдруг поменялся, будто силу неведомую в себя впитал, загрохотал он, словно гром среди ясного неба. Задрожала земля-матушка; согнулись великаны-деревья, как от сильного ветра; и возвысился над Иваном он: исполинский змей с чёрными перепончатыми крыльями, непробиваемой чешуёй, когтистыми лапами, длинной седой бородой, как у старца, и кошмарными, налитыми кровью глазами.
Испугался тут Ваня не на шутку. Растопчет ведь, растерзает, сожрёт его чудовище. Да отступать–то нельзя, ведь он принцессу спасти должен.
– Это ты, что ли, Чудо–Юдо?! Ты принцессу Василису похитил?! – закричал Иван, что есть мо́чи, чтобы чудище его слышало.
– Я, – подтвердил змей, обнажая свои заострённые клыки и раздвоенный язык. – А вот ты, Иван, с жизнью прощайся!
– А не много ли ты о себе возомнил, страшилище? Раз ты большой и сильный, так тебе все позволено, думаешь: и принцесс похищать, и камнями в прохожих кидаться, и людей невинных поедать?
– А почему бы и нет? – захохотало чудище. – Кто меня остановит?
– Я тебя остановлю! Будешь знать, как обижать беззащитных!
Воскликнул так Иван и бросился на Чудо–Юдо. Только хотел он поразить змея мечом, как тот выгнулся весь, зашипел, и дунул на Ваню зловонным своим ядовитым дыханием. Пошатнулся наш бравый молодец, закачался, да и упал наземь замертво.
Только и успел прошептать:
– Жаль мне тебя, Чудо–Юдо. Так у тебя никогда друзей не будет. А страшнее одиночества нет ничего на белом свете.
Змей лишь фыркнул презрительно.
– Не нужны мне друзья. Все людишки вокруг жалкие и меня недостойны. А тебя я даже есть не стану.
Но Иван ничего не ответил. Он лежал на земле, недвижимый и бездыханный. Тогда чудище взмахнуло своими драконьими крыльями, поднимая с земли целый ураган пыли, взвилось в воздух и понеслось стремительной, пугающей тенью к горе.
Глава 5
В лесу
Долго ли, коротко ли лежал крестьянский сын на сырой, холодной, будто тоже помертвевшей от горя земле, никто ответ дать не может.
А только вдруг бежит мимо волк. Бежал-бежал, да так и обмер.
– Ваня, Ванечка, ты ли это? Вставай, родненький, чего разлёгся? Не дышит! Мёртв. Умер, умер, тот единственный, что смог меня одолеть и сжалился надо мною. Я обещал, Ваня, что я тебе пригожусь, а волки – народ вольный, но честный. Я свое слово сдержу, будь покоен. Тут хитрость нужна. И я знаю, кто сможет помочь. Лежи тут, Ваня, никуда не уходи. Я мигом, – прорычал волк и скрылся.
Это был тот самый волк, который хотел съесть Ивана, но наткнулся на его меч. С того времени волк успел поправиться и даже не съел ни одного пешехода. Это он ставил себе в особенную заслугу. Питался он овощами, которыми его угощали фермеры-зайцы. За это он охранял зайцев и их огород от других хищников.
И он совсем не держал зла на Ваню, напротив, был благодарен ему за помилование. Любой другой на месте крестьянского сына заколол бы страшного волка при первой возможности.
Поэтому-то, увидев безжизненное тело нашего молодца, волк так переполошился. Теперь он мчался огромными прыжками, перемахивая через холмы, перелетая реки. И уже через час был он в том самом лесу, где Иван когда-то спас маленького, беззащитного галчонка.
Едва переводя дыхание, волк зарычал:
– Где здесь лиса? А ну, рыжая, выходи!
– Тут я, тут, – послышался из-за кустов протяжный, плутоватый голос. – Что так грубо?
И лиса лениво выглянула на поляну, смерив волка презрительным взглядом.
– Ну, кумушка, не серчай. Совсем я одичал от тревоги. Помощь твоя нужна, – присмирел волк.
– А ты мне, серый, что? Ты мои порядки знаешь, я под чужую дудку просто так плясать не намерена, – безжалостно фыркнула рыжая плутовка.
– Ну, кумушка, ну выручи разочек. Дело серьёзное: вода живая нужна. Паренёк один помер. Знаешь, может, Ивана, сына крестьянского? – взмолился грозный хищник, ныне – поедатель капусты.
– Ваньку? Это тот, что ли, что меня пирогом накормил? Вкусный пирог был, с картошечкой, с грибочками, – Лиса облизнулась. – Ну, так и быть, окажу я тебе услугу. Я ведь с кикиморой болотной давно дружбу вожу, а та, в свои времена и ведьму знавала. Сбегаю на болото, авось найдётся у старушки-кикиморы для меня живой водички скляночка.
И лиса скрылась в тени деревьев. Волк же сел посреди поляны и стал ждать. Лисица вернулась затемно, вся запыхавшись. Склянки с живой водой при ней не было…
– Что, рыжая, обманывать меня вздумала?! – зарычал волк.
– Ты, серый, в последнее время, нервный стал какой-то. Тебе травки успокоительные пить надо. Не рычи на меня, а слушай, что я тебе скажу, – оскорблённо тявкнула лиса, укоризненно глядя на пристыженного волка. – Вода живая у кикиморы давно уж кончилась. Ну-ну, что клыки свои скалишь? Дальше слушай. Кикимора блюдце свое волшебное достала... Не щурься так подозрительно. Блюдце хорошее, рабочее. Она его у самой Яги за ушат лягушат выменяла. Так вот, смотрим мы в блюдце, а там Иван лежит. Ну, мертвец мертвецом. Ишь, шерсть он ощетинил. Слушай, говорю. Стала кикимора заклинания всякие нашёптывать. Она их от ведьмы выведала. И знаешь, что она в зеркальце увидала? Нипочём не догадаешься. Ванёк-то наш далеко не простачок оказался. В суме́ у него мешок, а в мешочке том, ты не поверишь, два камушка заветных. Тех самых, что сам Странник по свету носит. А тот человек, что всеми тремя камнями обладает – всех на свете сильней. И голоса всех животных он понимает, и летать он может, и, главное, он совершенно неуязвим и бессмертен! – почтительно окончила лиса.
– Ну а третий, третий–то камень где? – нетерпеливо рявкнул волк.
– Третий? – лениво протянула лисица, недовольная вялой реакцией волка на её рассказ. – Ну, должно быть, третий камень он где-то там поблизости и обронил.
– Да где же, где поблизости? – нетерпеливо вопросил волк.
– Где, где! Ишь, заладил. Не знаю я, где, – рассердилась лисица. – Только то и знаю, что где-то, неподалеку от самого Ивана должен третий камень лежать. Больше ничего тебе сказать не могу.
Понурил волк голову.
– Спасибо тебе, лисица-сестрица, здорово ты мне помогла. Жаль только, что темно уж совсем. Не видать ничего. Да и спать охота. Что ж теперь делать? Утро вечера мудренее, как люди говорят, – вздохнул волк.
– Люди говорят, звери слушают, да птицы делают. Такую пословицу слыхали? – ухнул вдруг кто-то над звериными головами.
– Дедушка филин, ты ли это? – спросил волк. – Подслушивать не хорошо.
– А я и не подслушивал, я здесь спал. Мешать отдыху старших тоже не хорошо.
– Ну уж вы, дедушка, нас извините. Мы вас, право же, не приметили, – почтительно проговорила лиса.
– Что ж, все равно я уж вставать собирался, – добродушно заметил филин. – И знаете, что, ложитесь-ка вы спать. А я уж, так и быть, долечу до вашего Ивана, найду его камешек. Уж я-то в темноте хорошо вижу.
– Что ты, дедушка, не удобно, – забеспокоился волк.
– Не удобно на ежах спать. А я летаю быстро, до рассвета управлюсь. Тем паче, что Иван и мне услугу оказал. Спас внучка моего названного, галчонка, от хищника какого-то.
Тут глазки у лисы забегали, и она беспокойно облизнулась.
– Что ж, дедушка, вы летите, летите. Прямиком к Северной горе вам надо. Близ неё, на дороге прямо, Ваня и лежит. Поторопитесь, чтобы успеть до рассвета, – торопливо проговорила лиса и юркнула в кусты.
Волк с филином распрощались, и пожилая птица, расправив свое оперение полетела на север.