"Культура бедная, роскошь случайная..."
После прочтения рассказов Чехова, у меня сложилось впечатление, что для автора весь мир – это большой корпус психиатрии. «Черный монах», где главный герой страдает галлюцинациями; «Палата № 6», где главный герой – врач в конце сам попадает в стены 6-го корпуса; «Припадок», где главный герой в конце оказывается в кабинете психиатра.
«Случай из практики» скорее исключение из этого списка, ведь в нём Чехов подаёт заболевание человека через социальное неравенство в российском обществе девятнадцатого века. Да, да, внезапно!
Рассказ начинается с того, что доктору в городе поступил вызов с фабрики Ляликовых. Он сам поехать не захотел и отправил своего фельдшера – Королёва, о котором известно, что он родился и жил всегда в городе, а заводы не жаловал. Пока Королёв едет на тройке лошадей со станции до самой фабрики, он наблюдает, как рабочие расходятся по баракам со смены.
В доме Ляликовых его встречают мать «больной» Лизы и гувернантка Христина Дмитриевна – именно она общается с врачом по договорённости с необразованной матерью девушки.
Королёва ведут к Лизе – он сразу отмечает её внешнее сходство с матерью, и думает, что двадцатилетней девице пора замуж. Он осматривает Лизу, но не обнаруживает ничего необычного. По всем показателям девушка здорова, однако, она начинает плакать, а следом и её мать.
Королёва уговаривают остаться в доме Ляликовых на ночь - вдруг Лизе снова сделается плохо. За ужином Христина Дмитриевна рассказывает Королёву, что работники фабрики вовсе не унижены рабскими условиями труда, даже высказывает предположение, что необразованный люд тоже что-то понимает: «Рабочие нами очень довольны. На фабрике у нас каждую зиму спектакли, сами рабочие играют, чтения с волшебным фонарем, великолепная чайная и, кажется, чего уж. Они нам очень приверженные и, когда узнали, что Лизаньке хуже стало, заказали молебен. Необразованные, а ведь тоже чувствуют».
Осматривая дом, фельдшер приходит к выводу, что, когда у людей есть деньги, но нет вкуса, это непременно становится заметно: «Культура бедная, роскошь случайная, не осмысленная, неудобная; полы раздражают своим блеском, раздражает люстра, и вспоминается почему-то рассказ про купца, ходившего в баню с медалью на шее…».
Вместо того чтобы ложиться спать Королёв идёт прогуляться, он видит и слышит в сумерках наступающую весну, корпуса фабрики, а также продолжает размышлять о том, что же такое с Лизой. И приходит к выводу, что смена обстановки может вылечить девушку:
«Глядя на корпуса и на бараки, где спали рабочие, он опять думал о том, о чем думал всегда, когда видел фабрики. Пусть спектакли для рабочих, волшебные фонари, фабричные доктора, разные улучшения, но всё же рабочие, которых он встретил сегодня по дороге со станции, ничем не отличаются по виду от тех рабочих, которых он видел давно в детстве, когда еще не было фабричных спектаклей и улучшений. Он, как медик, правильно судивший о хронических страданиях, коренная причина которых была непонятна и неизлечима, и на фабрики смотрел как на недоразумение, причина которого была тоже неясна и неустранима, и все улучшения в жизни фабричных он не считал лишними, но приравнивал их к лечению неизлечимых болезней.
«Тут недоразумение, конечно… – думал он, глядя на багровые окна. – Тысячи полторы-две фабричных работают без отдыха, в нездоровой обстановке, делая плохой ситец, живут впроголодь и только изредка в кабаке отрезвляются от этого кошмара; сотня людей надзирает за работой, и вся жизнь этой сотни».
Хорошо чувствует себя здесь только одна гувернантка, и фабрика работает для ее удовольствия. Но это так кажется, она здесь только подставное лицо. Главный же, для кого здесь всё делается, - это дьявол». И он думал о дьяволе, в которого не верил, и оглядывался на два окна, в которых светился огонь. Сидя на досках, Королёв осматривался, и мало-помалу им овладело настроение, как будто эта неизвестная, таинственная сила в самом деле была близко и смотрела».
Вернувшись в отведённую ему в доме комнату, он понимает, что в доме многие не спят, и решает проведать Лизу. Он застаёт её в кресле, где она ему рассказывает, что у неё много свободного времени и нет друзей – днём она читает, ночью не может уснуть. Вот тут Королёв и даёт ей совет бросить всё и уехать. Говорит он об этом иносказательно, потому что к богатым нужен особый подход:
«И он знал, что сказать ей; для него было ясно, что ей нужно поскорее оставить пять корпусов и миллион, если он у нее есть, оставить этого дьявола, который по ночам смотрит; для него было ясно также, что так думала и она сама и только ждала, чтобы кто-нибудь, кому она верит, подтвердил это. Но он не знал, как это сказать. Как? У приговоренных людей стесняются спрашивать, за что они приговорены; так и у очень богатых людей неловко бывает спрашивать, для чего им так много денег, отчего они так дурно распоряжаются своим богатством, отчего не бросают его, даже когда видят в нем свое несчастье; и если начинают разговор об этом, то выходит он обыкновенно стыдливый, неловкий, длинный».
Утром, когда девушка в составе всех остальных домочадцев провожает доктора, он понимает, что Лиза вняла его совету.
Diagnosis brevis (лат.)
Когда я писала о том, что практика Чехова отличается от практики Булгакова, то имела в виду несколько факторов.
Во-первых, отношение героев и самого автора к простым людям из его произведений. Если сравнивать «Случай из практики» с «Записками юного врача», то разница во взглядах Чехова и Булгакова на простых людей - пациентов, с которыми работают их персонажи, огромна. У Чехова фельдшер Королёв явно испытывает сопереживание и к фабричным рабочим, и к Лизе, госпоже Ляликовой – для него все равны; доктор Бомгард у Булгакова видит в пациентах «важность и сознание собственного достоинства», недоверие, усмешки в свой адрес, и это всё ущемляет его самолюбие.
Беру шире - по критике простого человека – обывателя в большом романе Булгакова «Мастер и Маргарита» или в повести «Собачье сердце» налицо скверное отношение Булгакова к пролетариату.
На просторах Интернета я встречала даже такое мнение, что Филипп Филиппович из «Собачьего сердца» «просто презирал и ненавидел «быдло», у его родителей хватило средств дать ему образование, а до революции это было далеко не всякому по карману. А крестьяне которых было большинство в стране вообще не учитывались в этом вопросе. Короче, лично у него жизнь удалась, а остальные не и имеют право пытаться улучшить свою судьбу, если сараи чистить некому. Тут даже дело не в «Собачьем сердце», а в самом Булгакове, он всю жизнь высмеивал революцию и революционеров, считая их быдлом, не просто же так его советская власть не любила и запрещала» (с).
С другой же стороны очень цепляет отношение Чехова к его героям – простым людям, будь то извозчик Иона или дед Ваньки – Константин Макарыч, а к людям, наделённым властью – генерал-майор Булдеев или полицейский надзиратель Очумелов, - желание высмеять их и обличить перед обществом.
Во-вторых, взгляд автора Булгакова направлен внутрь человеческой души, если и оценивая внешнее, то сразу же диагностируя, что раз тошно внутри, то и тошно снаружи. Следуя этой логике, пролетарии плохие потому они – пролетарии. Что с них взять? Крестьяне тёмные, потому что они – крестьяне. Были бы профессорами Преображенскими, то стали бы светилами медицины.
В случае Чехова взгляд автора исследует совокупность внутреннего и внешнего, после чего ставит диагноз. И чаще всего он оказывается не утешающим – и человек, и общество больны неизлечимо. Причины болезней у всех разные, но в сущности своей схожие – в «Случае из практики» Лиза Ляликова «болеет» потому что живёт там, где все трудятся, а она – нет. Её тонкая душевная организация не может выдержать тяжёлой трудовой обстановки – целый завод работает на то, чтобы у наследницы были деньги для счастья, а именно счастья у неё и нет.
В-третьих, образ дьявола (деструкции), который Чехов видит в фабрике Ляликовых, лично меня отсылает к «Мастер и Маргарита» Булгакова, где дьявол предстаёт в человеческом облике и знакомится с литераторами Михаилом Берлиозом и Иваном Бездомным. Первый из которых умрёт на трамвайных путях через час после знакомства, а второй будет до утра носится по московским коммуналкам и в конце своего пути окажется в палате номер 6:
- Здравствуйте, доктор Чехов. А мы к вам...
У Булгакова дьявол с человеческим лицом, который искушает каждого индивидуально, исходя из свойственных каждому индивиду личных пороков.
У Чехова Лиза Ляликова рассказывает Королёву о своих «встречах» с дьяволом: «Одинокие много читают, но мало говорят и мало слышат, жизнь для них таинственна; они мистики и часто видят дьявола там, где его нет. Тамара у Лермонтова была одинока и видела дьявола».
Уже тогда – в 19 веке, Чехов рассмотрел дьявола в фабриках и заводах, где рабочий человек превращался в слабого, а хозяин завода – в сильного: «Ему казалось, что этими багровыми глазами смотрел на него сам дьявол, та неведомая сила, которая создала отношения между сильными и слабыми, эту грубую ошибку, которую теперь ничем не исправишь. Нужно, чтобы сильный мешал жить слабому, таков закон природы, но это понятно и легко укладывается в мысль только в газетной статье или в учебнике, в той же каше, какую представляет из себя обыденная жизнь, в путанице всех мелочей, из которых сотканы человеческие отношения, это уже не закон, а логическая несообразность, когда и сильный, и слабый одинаково падают жертвой своих взаимных отношений, невольно покоряясь какой-то направляющей силе, неизвестной, стоящей вне жизни, посторонней человеку».
Материальное зло – дьявол с красными заводскими глазами-окнами – Люцифер, Сатана, Ваал – представлен в рассказе Чехова как метафизическое существо. Он крепко держит в своих руках счастье и не счастье, жизни и смерти служащих ему людей. Сможешь ли ты вырваться из его власти? А самое главное – как далеко убежишь? И другой вопрос – захочешь ли ты куда-то бежать, если получаешь миллионы, не выходя из дома, пусть и оставаясь несчастным?
Как известно, счастье не в деньгах, а совершенно в другом месте. Но вся заводская обстановка убивает Лизу, её мать несчастна так же из-за дочери, а рабочие на заводе несчастны, ибо работают с утра до ночи, чтобы жить впроголодь и ничего кроме работы не знать и не видеть. Вот такой вот кругооборот несчастья в природе описывает Чехов. Указывая конкретные причины этого несчастья, автор делает вполне конструктивный вывод, что Лизе просто нужно бросить все свои миллионы и уехать куда глаза глядят, чтобы разорвать порочный круговорот.
Сейчас миллионщики начнут роптать на меня и говорить, что куда бы она не уехала, а вернётся обратно, когда захочет вкусно кушать и долго спать. В нашем материальном мире жить без средств к существованию невозможно.
Или возможно? Просто не так роскошно и без излишеств.
Но люди больны, им требуются роскошь и излишества.
Даже интересно поехал бы индивидуалист Булгаков строить больницы на Сахалин и проводить там перепись населения, как это делал Чехов? Или стал бы Михаил Афанасьевич во время холеры в одиночку лечить 25 деревень без выходных и помощников? Оставил ли Булгаков после себя библиотеку в родном Киеве, которую помогал собирать и наполнять всю свою недолгую жизнь? А вот Чехов в Таганроге это осуществил.
Конечно, я не объективна, со своей колокольни осуждать других легко, но если судить по текстам и делам Чехова, который и прожил-то всего 44 года (для сравнения Булгаков прожил 48 лет) он явно был человеколюбом, который сочувствовал и сопереживал всем и всему – будь это падшая женщина или высокообразованная Лиза Ляликова - владелица фабрики.
В заключение хотела добавить, что Чехов даже в этих двух рассказах представляет зло как отдельную абстрактную субстанцию, которая властвует над жизнями людей – только в «Случае из практики» это зло имеет глаза – окна и рога – трубы заводов, а в «Припадке» Васильев называет вещи своими именами «проституция – это зло».
Выходит, что у зла много обличий и чаще всего оно предполагает социальную основу, в «Припадке» зло абстрактно и рассредоточено среди падших женщин, а источником его является распределение социальных ролей в обществе; в «Случае из практики» зло конкретно, пусть и не одушевлено – это фабрика, которая распределяет роли сильных и слабых, а пострадавшими в этом случае могут быть и те, и другие (но думается мне, что слабые в большей степени страдают, чем сильные – высмеять такую несуразность Чехов умел и практиковал).
Это я так долго подвожу к тому, что оба писателя – гении, только вот чисто с человеческой точки зрения Чехов – созидатель, а Булгаков деструктивен. Причём деструктивен он действительно гениально. Но в созидательном обществе деструкция должна сводиться к минимуму. А тут у нас большой мастер-писатель – гений-врач по разложению человеческой души на составные – если есть сердце, то нет мозгов и наоборот.
Мы живём в обществе, общество влияет на нас, мы влияем на общество. И когда мы пестуем своего внутреннего ребёнка, которому всё время всего мало, то это разрушает нас и разрушает наше окружение – ведь мы не обращаем на него внимание, а смотрим только в себя. У Булгакова именно так и происходит, для него общество – не ценно, а вот человек отдельный – большая величина. Но человек без общества – ничто. Поэтому запрос общества всегда первичен, и эта идея прослеживается у Чехова очень чётко, а Булгаков остаётся вещью в себе – ему нет дела до нас, нам, по большому счёту, до него. Если любопытствующий прочитает, то чем-то обогатится… А может быть и нет. Кто и подо что заточен.
Ведь правда у каждого своя, а нам сегодня нужно строить общую правду, если мы хотим жить долго и счастливо.
А мы ведь хотим, да?..