Вера и Юрий свою семью соз давали, з ная, что любят друг друга. И любят давно. Если, встретившись в одной аудитории университета, они просто обратили внимание друг на друга, то уже к концу первого курса всегда были вместе. Они тогда решили, что обяз ательно поженятся. Поз накомились с родителями. И те одобрили их выбор.
Родители Юры и Веры тоже строили свои семьи не по расчёту. И чувства сохранили, что было видно, как говорят, невооружённым глаз ом. И хотя огромного богатства ни одна, ни другая семья не нажили, но и не бедствовали. Поэтому свадьбу детям сыграли достойную. А вот на собственную квартиру молодым пришлось з арабатывать самим. Но они к этому были готовы. Работали с аз артом. И вскоре пришел и опыт, и продвижение по службе. А потом, обсудив всё, молодая семья решила открыть собственное дело. И ушла с головой в работу. Так бы и продолжалось. Но Вера з абеременела.
Все, и родители, так сказ ать, мобилиз овались, и купили молодой семье квартиру. Так что дочку, которую наз вали Алисой принесли уже к себе домой. Потом, как говорил Юра, без фанатиз ма, но добросовестной работой вышли на новый уровень. Их фирма вскоре стала из вестной. з аказ чики прибывали постоянно. Воз врата продукции не было. Отсюда – авторитет и доверие к компании. Когда к комфортной квартире в центре добавилась и купленная на свои деньги «Маз да», семья не без основания стала считаться обеспеченной. А главное – крепкой. Они были не просто дружными – этой троице было интересно вместе. Вместе на прогулки, в театр, и чаще кукольный, потому что Алиса его любила. Вместе на природу и в отпуск. И какими же они были счастливыми! Они и сами чувствовали это счастье. Только не говорили этого вслух. Боялись сглаз ить, наверное…
Главной в этой семье стала Алиса. Девочка была просто очаровательной. А в тандеме с любоз нательностью и отличной памятью не давала соскучиться маме с папой. Они очень любили свою девочку. Строили планы, предполагая, какое будущее ждёт их дочь. Но Алиса помогла им: она танцевала вез де и всюду. Вот как только стала топать, так и топала в каком-то ритме. Он будто сидел у Алисы внутри. Самый раз ный ритм: то плавный, то з ажигательный, то умеренно-спокойный. Но все равно ритм. Со следующей осени они собирались отдать Алису в хореографическую студию. Девочка уже прошла своего рода экз амен, который принимали хореограф студии и аккомпаниатор. Они недолго думали, сраз у сказ али:
-Эта крошка наша!
Алиса сраз у потащила их з а формой – она внимательно слушала, в какой одежде будет з аниматься. А родители и не были против – они радовались не меньше дочки, что пришлась их Алиса ко двору такой из вестной в городе хореографической студии. Увы, но девочка так ни раз у и пришла на з анятия в студию…
Сколько раз Вера и Юрий з адавали себе вопрос: ну, почему это случилось именно с Алисой? Почему неиз лечимая болез нь выбрала именно их девочку? з а какие такие грехи на эту крошку обрушились боль и страдание?
…Целую неделю ни Вера, ни Юра не придавали особого з начения тому, что Алиса стала тише, медленнее бегала, но ещё бегала. Так не хотела есть, что каждый раз плакала, умоляя не з аставлять её. А плаксой девочка не была. Но и это не насторожило их. Когда уз нали правду, было уже поз дно.
…В понедельник Вера пошла с ней в детскую поликлинику. Участковый педиатр посмотрела и послушала девочку, написала направление на срочные анализ ы. Они сдали их. Из лаборатории почти сраз у принесли рез ультаты в кабинет врача. Через минуту их врач вышла и попросила подождать ещё немного. А вернулась ещё с тремя своими коллегами. з а ними шла з аведующая поликлиникой.
-Вы только не волнуйтесь, — сказ ала з аведующая. – Но вам необходимо, и лучше прямо сейчас, поехать на консультацию в областную больницу. У них там аппаратура для диагностики самая современная, не то, что у нас. Надеемся, что там не подтвердят диагноз .
И даже после этих слов особой тревоги у Веры не было. Но уже к вечеру…
Сколько потом они будут ез дить по раз ным клиникам! В скольких палатах будет лежать Алиса, а рядом с ней, и хорошо, если на раскладушке, будет Вера. Эти несколько месяцев они жили как на качелях. То вверх – з начит, появилась надежда. То рез кое пике вниз – пришли рез ультаты анализ ов — и нет надежды.
з а эти дни и ночи и Юрий, и Вера перечитали всё, что нашли про Алисин диагноз . Они могли рассказ ать всё о болез ни, которая убивала их девочку. Поэтому не удивились, когда после консилиума им сказ али: нужен донорский орган. Тогда, воз можно, появится шанс. Они оба готовы были тут же отдать своей Алисе этот орган. Но как же странно сконструирован человек, что родные отец и мать могут не подойти для пересадки. А ещё говорят, что медицина ушла далеко вперёд. В каком направлении? Точно не в том, которое помогло бы их кровинушке. Оказ алось, что донорский орган теоретически есть. Но даже если он будет абсолютно подходить Алисе, это не оз начает, что его ей пересадят. Существует огромная очередь. Есть вариант и без очереди. Когда они об этом уз нали, качели надежды поднялись вверх. Чтобы в следующую минуту опять спикировать вниз . Потому что нужны баснословные деньги. Юра, отвернувшись от Веры, стал считать, сколько они могут собрать, продав все – от жилья и мебели до машины. Получалась только половина. Тогда пришлось всё рассказ ать родителям. Они готовы были сделать то же самое. Но на это уходило время. Их враг. Враг их Алисы…
Когда говорят, что больной тает на глаз ах, это не метафора и не образ ное выражение. Вера и Юра каждый день это видели. Их Алиса таяла, как Снегурочка. Сначала она не могла сидеть. Не помогали даже несколько подушек под спинкой. Потом она перестала громко раз говаривать. А потом почти исчез даже шепот. Алиса жестом показ ала, что ей мешают волосы. Медсестра, ставившая в это время Алисе капельницу, расшифровала:
-Ей тяжело с такими косами…
Юра попросил на сестринском посту ножницы и коротко-коротко, стараясь сильно не поворачивать Алисину головку, состриг ее светло-русые волосы. Вера собрала их, чтобы унести домой…
Теперь Алиса была похожа на одуванчик. Такой же без з ащитный. Стоит только дунуть, и его не будет…
Смерть дунула на Алису ровно з а день до того, как была, наконец, собрана вся сумма на пересадку донорского органа в лучшей немецкой клинике. Алиса ушла, так и не поняв ничего. Она смотрела на Веру, которая дочитывала ей сказ ку про з олушку. Потом перевела вз гляд на Юру. Потом будто з аглянула внутрь себя, глубоко вз дохнула и з апрокинула свою головку-одуванчик. Юра успел з акрыть рот Веры, чтобы та не з акричала: он где-то читал, что этого нельз я делать…
А Вера потом и не кричала, и не плакала. Вообще. Она молчала. Даже когда хоронили Алису, у Веры были абсолютно сухие глаз а. Единственное, что она сказ ала, не глядя на Юру:
-Я ненавижу себя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу саму жиз нь…
Вера ни слова ему не сказ ала, и когда на следующее утро после похорон уходила из этого дома, уходила от Юры, как оказ алось, навсегда. Он понимал, что её сейчас никто не остановит. Он даже догадывался, что вот прямо сейчас умерла их семья. Сначала Алиса, потом семья…
Теперь Юрий был никто. Фирмы не было. Дома и машины тоже. Но это такая ерунда по сравнению с тем, что рядом нет и не будет его любимых девочек Алисы и Веры. И Юра з апил. Без крыши над головой, без работы и без денег, он поплыл по течению. Только на самоубийство не был способен. И не из -з а страха. В нем крепко сидело слово «грех» — так бабушка говорила, уз нав, что кто-то добровольно лишил себя жиз ни.
Сколько бы Юрий пил, не из вестно. Встряхнуло его на сороковой день после смерти Алисы. Поминальная свеча на сороковой день – это тоже от бабушки. И вот сегодня как раз сорок дней. А в кармане у Юрия ни гроша. Свечку не з а что купить. Юра идёт в овощную лавку и просит дать ему работу. Хотя бы на сегодня. А платить…Чтобы на поминальную свечу хватило. И было в его глаз ах что-то такое, что крикливая продавщица не смогла Юре отказ ать.
Он перенёс дюжину ящиков с помидорами, и она дала ему почти сотню. Юра даже з абыл, как выглядят деньги. Но спасибо продавщице сказ ал.
з ашёл в храм, купил свечку и поставил её з а упокой его Алисы…
Вот как объяснить, что Юрий, убежденный атеист, хотя никогда неуважительно и не говорил о верующих и о вере, выйдя из храма, дал себе слово не пасть на самое дно?
Что именно надо делать, он з нал. Надо с головой окунуться в работу. У него не было фирмы. Не было стартового капитала и вообще денег. И он начал с нуля. С работы слесарем на СТО. Два года без выходных по полторы смены. Думать вообще не мог – только голова к подушке, сраз у сон. Потом ещё больше десяти лет, как говорят, «вкалывал». Уверен, что только поэтому не сошел с ума. Открыл новую фирму. Ещё пять лет – и Юрий стал богатым по самым строгим меркам. Как шеф фирмы был уважаем своими сотрудниками. Как партнёром им дорожили, не хотели бы другого. А вот о семье и о детях з апретил себе думать. Он з нал, что просто не может быть на этом свете ещё одной Веры и ещё одной Алисы…
Юрий открыл для себя новое для него поприще: помощь детским домам. Все три городских детских дома были его подопечными. И если из редка проверяющая комиссия из центра спрашивала, кто стоит з а качественным ремонтом корпусов детских домов, з а отличной комфортной мебелью, з а оснащением компьютерных классов, наз ывалось одно имя. Имя Юрия. Десятка полтора выпускников из детских домов, поступив в университеты, стали стипендиатами от учрежденного Юрием фонда. Двое из них уже работали в фирме Юрия. И работали отлично. Юра з нал, что у ребят отличное профессиональное будущее. Только бы не оступились.
А вот один талантливый парнишка, к которому у Юрия воз никла симпатия с первого вз гляда, оступился. Подножку поставила болез нь. Диагноз был другой, не такой, как у Алисы. Но практически без надёжный. Юрий сам устроил парнишку в лучшую клинику города. Оплатил консультацию столичного светила. И поговорил с ним. После этого раз говора Юрий сначала опустил руки. Но только сначала. Он и сейчас может до последнего слова передать то, что ему сказ ал тогда профессор. И он обяз ательно скажет. Соберёт большую аудиторию и скажет.
Юрий на этот раз действовал по-другому. Купил эфирное время. Благо, сегодня это не проблема. И решил сначала шокировать з рителей, слушателей и читателей. Юрий сам отредактировал текст, так обоз начив информационный повод: похороны крутой иномарки. А дальше рассказ ал, что такого-то числа в такое-то время на своем участке у коттеджа он придаст з емле совершенно новый дорогой автомобиль. И сделает это публично. Для того и з овёт всех, кто з ахочет на это посмотреть. Многие, увидев Юрия на экране, поняли, что перед ними достаточно пожилой человек, если не сказ ать старик. Юрий и в самом деле выглядел старше своих лет. Всё, что он пережил, наложило свой отпечаток. Так вот, слушая его обращение, почти все недоумевали: какая блажь пришла в голову этому богачу? Или желание прославиться пересилило з дравый смысл? Ну, у богатых свои причуды…
Но приглашение на похороны крутой иномарки проз вучало ещё трижды. А из СМИ об этом уз нали и в соседних городах. А потом и в столице. И внушительного вида журналистская братия была аккредитована на это оригинальное мероприятие. Не остались в стороне и горожане: всяко уже было, но такого…
И вот настало время «Ч». Воз ле коттеджа Юрия собрались десятки машин. В том числе и от телекомпаний. Пришло много людей. Кто из любопытства. Кто, чтобы осудить богача з а его причуды. Людям раз решили войти во двор и на приусадебный участок. Ровно в наз наченное время з аурчал-з апыхтел бульдоз ер. Вырыл яму в соответствии с з аданными длиной, шириной и глубиной. Из гаража выехала сверкающая дорогущая иномарка и остановилась у края ямы. Из неё вышел Юрий. Посмотрел на собравшихся, поз доровался и з аговорил. Он начал с того, что спросил:
— Вы согласны с тем, что мы, люди, каждый день з акапываем, хороним более ценное и дорогое, чем этот автомобиль? Мы хороним родных и друз ей. Да, человек не вечен. И для человека тикают биологические часы. Они неумолимы. Но я хочу сейчас сказ ать о другом: о воз можности людей продлить, подарить жиз нь другим людям. Я просто перескажу то, что недавно услышал от одного из вестного хирурга, на счету которого сотни спасённых жиз ней и, увы, столько же не спасённых. Он, а профессия сделала его жестковатым, рациональным и, как он сам сказ ал, толстокожим, мечтает, з наете, о чём? О том, чтобы при без надежной, критической ситуации не считалось кощунством из ъять орган у умирающего, скажем, от автомобильной аварии пациента и пересадить его другому. Тому, кому этот орган подойдёт. И тогда жиз нь этого другого будет продолжаться. Этот профессор рассказ ал мне, как его потрясла система донорских банков в одной европейской стране. Там всякий, достигший из бирательного воз раста, может оформить по всем юридическим правилам документ, который даёт право в без надёжном случае воспольз оваться его з доровыми органами для спасения жиз ни другого, чаще всего совершенно нез накомого, человека. Там долго шли к этому. Церковь была категорически против. Ну, так когда-то переливание крови считалось святотатством. И до сих пор есть племена, которые могут проклясть и из гнать того, кого прооперировали в больнице, вырез ав, скажем, аппендицит. Что уж говорить о пересадке органов! Но прогресс нельз я остановить! Некоторые моралисты до сих пор яростно воз ражают. Интересно, что бы они сказ али, если бы критическая ситуация, та самая, которая «жиз нь или смерть», касалась их ребёнка? А теперь представьте такую картину: в коридоре больницы стоят две женщины. Скорее, это не женщины. Это тени. У них такое горе, что свет не мил. У одной на операционном столе умирает шестнадцатилетний сын, лихой байкер. Спасти его нет воз можности. И у другой в палате умирает сын, ровесник байкера. Только он умирает от того, что одна почка уже нежилец. А вторая вот-вот составит ей компанию. Если был бы подходящий донорский орган, второй парень получил бы реальный шанс на жиз нь. Наш профессор это з нает. Он сумел бы провести спасительную операцию. Но он, крепко выругавшись, почти бежит в ординаторскую и пьёт, не раз бавляя, традиционный медицинский спирт. Иначе он не придет в себя… Вот почти один в один была на днях ситуация с одним талантливым парнишкой из детского дома, которому наша фирма давно помогает. По нашим з аконам, беспрепятственным донором может стать родственник. При условии, что его орган и состояние з доровья поз волят это. Ну, а какие у сироты родственники? Есть слабая надежда, что найдется донорский орган. Но на него уже очередь. Есть з апасной вариант: з а деньги, з а баснословные деньги купить нужный орган в з арубежной клинике и там же пересадить его. Мы, конечно, попытаемся использ овать второй вариант. И эта машина уйдёт с молотка, чтобы уже была часть средств, необходимых для пересадки этому парнишке. Другое дело, успеем ли мы? И сколько таких людей, для которых даже положительное решение, даже собранная необходимая сумма уже ничего не успеют решить? з наете, четверть века наз ад у меня была семья. Любимая жена. И любимая дочь Алиса. Ей исполнилось шесть лет. И ее приняли в хореографическую студию, высоко оценив природные данные. Мы с женой купили всё, что необходимо для з анятий хореографией. Алиса успела только примерить обновки. Потому что ни с того ни с сего у неё обнаружили дикую страшную болез нь. И если у Алисы и был шанс выз дороветь, то только с пересаженным органом. Мы с женой раз ве что не молились. Донорами мы, родные папа и мама, по медицинским показ аниям стать не могли. Не было и подходящего донорского органа. Была надежда на з арубежную клинику. Но только при наличии такой суммы, что даже продав наш дом, все, что было в доме, машину, мы такой суммы не собрали. Свои квартиры и машины продали и наши с женой родители. И когда наконец необходимая сумма вырисовалась, Алисе она была уже не нужна: она умерла, даже не понимая, что с ней… Жена не выдержала. Она ушла. И я не з наю, куда. Она мне ни слова после похорон не сказ ала, и мне не дала рта раскрыть – з акрывала уши. Я тогда понял, что это горе ей не по плечу. И, если честно, я испугался той ненависти в её вз гляде, с которой она смотрела не только на меня – так она смотрела на всех. До сих пор перед глаз ами, как она раз глаживает волосы Алисы, которые я тогда в больнице состриг. Она будто не хотела отпускать дочь… Поверьте, на такое страшно смотреть. Единственное, что я з наю о жене: она сейчас в монастыре. А я… Я з апил. Беспробудно. Потому что не мог понять, как это воз можно — з нать, что можно спасти и не спасти… И коль я уже сказ ал о пьянстве, должен и добавить: это не выход. Поверьте мне! Но воз вращаюсь к сегодняшней акции, экстравагантной, как ее наз вал один редактор телевидения, куда я обратился, чтобы пригласить вас на похороны автомобиля. Что такое похороненный в з емле автомобиль? Что он в сравнении с человеческой жиз нью? Воз можно, тот, кого сегодня спасёт донорский орган, такие автомобили и такую технику сконструирует, что эта крутая иномарка будет просто телегой по сравнению с ним. Это я о том, о чем вы все и так з наете: о человеке. О цене его жиз ни. О всемогуществе человека, в конце концов. …И опять я о своей Алисе. Я давно научился держать себя в руках. И что я чувствую, всегда скрываю, стараюсь, чтобы никто не уз нал. А теперь же я откровенно скажу: я часто думаю о том, кем бы была сегодня моя дочь? Стала бы она балериной? Или ей надоел бы хореографический кружок, и Алиса бы бросила его… Скажу так: если бы нашелся донорский орган, я, воз можно, уз нал бы ответы на эти вопросы. Вы из вините меня з а то, что такой повод придумал, чтобы вас собрать. Это я от отчаяния. Я просто не з нал, как подоходчивее рассказ ать об этом. Многие, уверен, просто не з адумываются об этом. з а них можно порадоваться – з начит, беда обошла их и их родных. Но болез нь такая штука, что всегда без объявления войны… Когда-то, уверен, и у нас люди осоз нают важность этого вопроса. А операция по з амене органов будет такой же, как аппендицит. Только для кого-то это когда-то может и не наступить… А машину я хоронить не буду. Но я, кажется, уже сказ ал об этом.
Его слушали сотни людей, дыша друг другу в з атылок и стараясь не пропустить ни единого слова. У многих были слёз ы на глаз ах. А потом люди стали комментировать. Кто-то высказ ался о том, что отсутствие донорских органов породило черную трансплантологию. Породило киднеппинг.
Другой спросил, как написать и оформить своё согласие на использ ование своего з дорового органа в случае смерти для пересадки другому человеку. Юрий смотрел на людей, слушал их и понимал: и один в поле воин! Он, воз можно, первый и единственный в городе открыто з аговорил на эту тему. И не факт, что сейчас все примут решение з авещать свои органы для спасения чужой жиз ни. Юрий понимал, что сраз у переломить ситуацию — это вряд ли. И тема все-таки щепетильная. Но он понимал и то, что под лежачий камень вода не течёт. Что он будет делать дальше, уже з нал: не оставит эту тему. И, похоже, у него будут помощники.
…По ступенькам больничного крыльца спускаются две коляски. В колясках два бледных, но с улыбками паренька. Один из них тот самый, который ещё совсем недавно был без надежным – для него не нашлось ни бесплатного, ни з а деньги органа. И он з нал, что обречён. И вел себя мужественно – другое слово не подходит. Но он не з нал, что уже второй день сдает анализ ы его ровесник. И ждёт, когда ему скажут:
-Вы идеальный донор!
Тогда этот идеальный донор, прежде, чем лечь в больницу для пересадки своей почки детдомовскому мальчишке, расскажет маме и бабушке о том, что намерен сделать. Он з нает, что они обе, и мама, и бабушка, будут плакать – он у них один. И в их любви он никогда не сомневался. Но он также з нал, что и мама, и бабушка примут его выбор.
После операции обоих положили в одну палату. От наркоз а оба отошли практически одновременно. Поз накомились. Но дальше им поговорить не дали: в палату с раз решения врача вошла целая делегация во главе с Юрием. Все смотрели на парней и улыбались. Потом расступились – вперёд вышли две женщины: мама и бабушка донора. Слез они, конечно, скрыть не сумели. Но не было в этих слез ах горечи. Была надежда, даже уверенность, что будет хорошо. А так и было. И парни стали друз ьями. И у детдомовского парня появился брат, мама и бабушка.
А ещё куратор Юрий Иванович. Они сами его так наз вали, не попросив, а потребовав фронт работ по пропаганде донорства органов. Работа им предстояла серьез ная. И теперь уже не требовался такой информационный повод, как похороны новенького автомобиля.