Начало. - У-убью-ю! - процедил сквозь зубы, пьяный в дугу кладовщик. Чтобы избавиться от робости перед будущей невестой, он рискнул пропустить стаканчик для храбрости, но остановиться уже не смог. Не пьющий завхоз потому и не пил, что имел по синьке крутой нрав и не мог контролировать свои поступки.
- У-убью-ю, - протянул он лапищу к Полине, но она резво увернулась, и подруги пустились в бега.
На беду, сизые облака созрели в черную тучу, затянувшую весь небосвод, что сделало июльскую ночь по-осеннему непроглядной, а легкий дождик, прибивший пыль с вечера, превратился в экваториальный ливень.
Выскочив из клуба под свирепый рев завхоза, подруги оказались у негра в самом темном месте, но топот взбесившегося Валеры не оставлял времени для раздумий. Припустив по деревенской улице, девчонки на ощупь искали дорогу. Хотя назвать дорогой жидкую скользкую чачу, в которую превратилась центральная улица, можно было лишь со стопроцентной натяжкой. Если б окна домов озарялись электрическим светом, то, возможно, не произошло бы следующего неприятного события, но кромешная мгла способствовала ему.
Размытая тропическим ливнем звериная тропа под Маринкой неожиданно закончилась, и она, подобно Алисе, полетела в пустоту. Кроличья нора оказалась ничем иным как глубоким котлованом, вырытым не понятно кем и для чего посреди деревенской улицы. Если б хоть лучик света попал в темное царство, то Краснова наверняка заметила бы оградительную ленту неизвестных строителей, предположительно, газовиков. Но сетовать на прошлое было уже бесполезно.
Бежавшая чуть позади Полина услышала витиеватый мат Маринки и вовремя сбавила скорость. В недоумении она остановилась на краю ямы, чуть чернее чернеющей в черной черноте. Внезапно из глубокой преисподней в лицо ей ударил яркий свет. Заслонив глаза ладонью, Василькова разглядела подругу, сидящую в грязной жиже.
Где-то неподалеку раздался знакомый рев, и Краснова поспешно выключила телефон. Темнота опять затопила мир.
- Маринка, руку давай, - испуганно озираясь, шепотом позвала Полина. Липкие пальцы Красновой молча нащупали ладонь подруги, и Василькова в очередной раз вспомнила пророческие слова Чуковского. Сначала бегемот, казалось, шел наружу очень ходко, но в следующее мгновенье Маринка поскользнулась и опять оказалась на дне ямы. На этот раз уже с Полиной.
Василькова вовремя невольно укрылась в окоп, потому что через минуту мимо котлована пронесся душераздирающий рев завхоза, и подруги мысленно поблагодарили спрятавшую их яму. Когда протяжное «Уууубьююю!» скрылось в отдалении, подруги возобновили попытку спастись. Нащупав, наконец, более пологий край, они на четвереньках выползли из скользкого капкана. И пошлепали домой.
Сходив в остывшую баню и развесив выстиранные шмотки под навесом, девчонки пили горячий смородиновый чай. Дождь по-прежнему стучал по крыше веранды, на которую выходили распахнутые двери кухни.
- Давай-ка по писярику, в лечебных целях, - откуда-то достала Маринка бутыль самогона.
- А давай, - согласилась трясущаяся от холода Полина, укутанная в длинную фланелевую рубаху деда.
Самогон приветливо обжог нутро, и подруги, наконец, рассмеялись, вспомнив сегодняшние приключения. Настроение улучшилось. Полинка, нахлобучив на мокрую голову фату подруги, закружилась по комнате.
- Твой жених оказался не многословен, - хлопая себя по ляжкам, ржала Маринка.
- Теперь понятно, почему он вдовец, - хохотала Василькова.
В эту беззаботную минуту с веранды донесло свирепое «У-убью-ю!», и страшный гоблин вторгся в светлую кухню.
Огромные ручищи потянулись к замершей в ужасе Полине и сцапали ее за голову. Девушка закатила глаза и грохнулась в обморок. Белоснежная фата осталась в грязных пальцах завхоза. Пьяный монстр скомкал символ невинности, швырнул его на стол и безжалостно разрубил топором, предусмотрительно принесенным с собой. Потом схватил бутыль с остатками самогона и опрокинул в глотку.
- Ты допил дедов самогон? – сразу пришла в себя Маринка. – Асталависта, придурок! – попрощалась она и вырубила гостя чугунной сковородой.
***
- Все, хватит с меня женихов. Лучше быть не замужней и живой, чем замужней и не живой, - твердо решила Василькова утром, выдергивая из головы несколько седых волосков.
Бесчувственное тело завхоза еще ночью уволок на огородной тачке агроном.
- Впрочем, она мне никогда особо не нравилась, - меряя перед зеркалом разрубленную фату, утешилась Краснова.
Бабки несли дежурство на прежнем месте.
- Явилась, не запылилась, - привычно пошла в атаку Таисия Петровна, – где гуляла-то опять? Женихи уж все ворота обоссали.
- Дорогая баба Тая, - вежливо начала Полина, - а не пошли бы вы в сраку! – сурово завершила она.
Старуха от негодования задохнулась, но, глядя в горящие углями глаза девушки, перечить не посмела. И только суеверно перекрестилась за ее спиной.
Окончание здесь. Спасибо за подписку! Ваши лайки и комментарии вдохновляют!
Другие истории автора читайте тут.