Наступила осень. Деревья оделись в разноцветную одежду. Солнце неспешно клонилось к своему закату. Над селом постепенно стали сгущаться сумерки. Село Клюево небольшое, многие разъехались по близлежащим городам, а те, кто остался здесь спились. На окраине села жила одна вдова Никитична со своим единственным сыном Тимошкой. Ему шел девятый год. Тимошка был добрым примером не только для своих сверстников, но и для всех односельчан. Нередко в селе происходили пьяные драки, доходившие порой до поножовщины. В это время никто не мог разнять дерущихся. Тогда оставалось последнее средство, позвать Тимошку, который своей какой-то необъяснимой силой угашал весь разлад. Многие после драки говорили, что не могут драться после того, как к ним подходит этот паренек с добродушными глазенками небесного цвета. Руки дерущихся, буквально, опускались. Тимошка всегда ходил молчаливым, ласковым со всеми, с доброй душой. Вся его доброта и отзывчивость отражалось в яркой улыбке.
В селе была небольшая церквушка, в которой служил старый иеромонах Никодим. Он очень любил Тимошку, который часто к нему прибегал, и они подолгу беседовали. Мальчик оказался не по годам мудрым и рассудительным.
Однажды Тимошка занемог. Никто не мог узнать причину. Вызвали фельдшера из районного центра, тот прописал какие-то лекарства и уехал. Через два дня Тимошка внезапно умер. Мать подняла такой жалобный вой, что все село сбежалось. Все, кто оказался на тот момент пьяным, моментально протрезвел. Большая толпа сельчан столпилась у ворот Никитичны. Та причитала почти без умолку. Все село Клюево вместе с ней погрузилось в траур. Бабы причитали, мужики ходили, понурив свою голову. Им уже стало не до пьянок и драк. Согласились отнести мальчика в церковь. Никитична бросилась к ногам старого иеромонаха.
- Спаси его! - вопила безутешная вдова. – Спаси его ради Христа!
- Он же помер, - будто опомнившись, сказал Никодим, - как же я спасу его?
- Не знаю! Как можешь, только спаси его! Умоляю! Нет мне жизни без него, моего любимого сыночка!
Старый иеромонах прослезился. Страшная боль утраты коснулась и его сердца. Он взял безжизненное тело Тимошки и на руках внес в алтарь. Затем, закрыв за собою врата, упал с мертвым телом на колени перед Престолом и долго молился.
- Господи, Владыка Вседержитель! Я немощный раб Твой принес тебе этого отрока. Прошу Тебя, не забирай его у нас. Я не могу видеть страдания его матери, всех этих людей. Прошу Тебя, Владыка, не забирай его! Я не могу снова отнести его матери мертвым! Я не могу, Владыка, я не могу! Прости нас грешных и немощных! Прости нас за все! Нет сил мне терпеть эту скорбь, Боже милостивый!
Иеромонах упал навзничь и долго был в трепете от безмолвной молитвы, столб от которой возносился прямо в небеса к Богу. Сколько времени прошло, неизвестно. Очнулся он от проникновенного взгляда Тимошки, смотревшего на него неземным взглядом. Никодим бросился к мальчику, поднимая его на своих руках и обливаясь слезами радости.
- Господи! Ты сделал это! Господи, благодарю Тебя за такую милость к нам!
Иеромонах вышел из алтаря с ребенком на руках. Никто не мог поверить своим глазам в то, что произошло.
С этого дня все в селе образумились, перестали пить и затевать драки. А через две недели Тимошка все же умер, отдав свой долг смерти.
Евгений Фильцын, (с)
