В пятом классе первую и вторую четверть мы учились во вторую смену. Уроки начинались около часа, заканчивались в шесть вечера. В это время года (декабрь 1966 г.) темнеет уже в три часа дня. От школы №18 самый короткий путь домой по улице Горького и через дворы к дому.
Однажды шел этой дорогой. Тогда между женским общежитием и школой номер десять был пустырь, в последствии на нем построили небольшой стадион. Только вышел на пустырь, от школьного забора мелькнули тени, ко мне подошли два крепких парня, ростом чуть выше меня. Я всегда был выше сверстников, так что скорее всего эти ребята были старше на год, а может и на два. В руках у парней по обрезку водопроводной трубы.
- Скидывайся! – скомандовал один. Я продолжал идти дальше. Я конечно понял, что меня хотят грабить, но не понял, что именно требуют сделать. Скинуть на снег портфель? Или снять зимнее пальто? Денег у меня не было, те копейки, что дала в школу мама потратил в буфете на чай и коржик (2 копейки стакан чая, 8 копеек коржик).
Видя, что я не останавливаюсь и ни как на них не реагирую, парни пристроились по бокам с поднятыми вверх обрезками труб. Грабители, видно, они были начинающие и сразу не могли сообразить, как нужно поступать в ситуации, когда человек не то что не пугается, а просто их игнорирует.
- Скидывайся! – приказал тот же голос. Я продолжал идти обычным своим шагом.
Не знаю, что они сделали бы дальше. Возможно дали трубой по голове и очнулся бы я уже в реанимации или вообще не очнулся, но вдруг из-за угла женской общаги нам на встречу вышли с десяток подростков. Они остановились, перегородив дорогу. Самый старший стал спрашивать моих сопровождающих, кто такие и кого они знают из блатных*. Те стали отвечать (называли клички), а я, не останавливаясь тем же неспешным шагом прошел сквозь группу парней. Меня никто не остановил. До моего дома, обычной хрущевской пятиэтажки, оставалось метров двадцать, мой подъезд был крайним. Я взбежал на крыльцо подъезда и через минуту был дома.
Открывая дверь, мама спросила, чего я такой взъерошенный. О случившимся я рассказывать не стал, сказал, что просто быстро шел.
Может показаться, что я ничего не боялся. Пока шел, действительно не боялся, потому что, наверное, до конца не осознавал, чем все это может кончиться. Испугался уже дома.
Больше короткой дорогой в тот год по вечерам не ходил. Со школы шел вместе с одноклассниками окружным путем: Антикайнена, Ленина, Красноармейская. Минут на пятнадцать дольше идти, но зато безопаснее. На центральных улицах в шесть вечера всегда было много народа.
Третью и четвертую четверть мы учились в первую смену, и я опять стал ходить в школу и из школы короткой дорогой – больше на этом пути на меня никто не нападал.
* Блатной – в шестидесятые годы это слово означало человека, сидевшего в тюрьме, уголовника. Подростки, спрашивая, кого знают мои грабители, имели в виду клички приблатненных, парней, которые имели приводы в милицию, но в тюрьме пока не сидели. В каждом районе города имелся свой приблатненный, который пользовался авторитетом среди школьников и учащихся ПТУ.
Сколотив шайку из подростков приблатненные «трясли мелочь» со школьников. Вроде бы, что со школьника можно взять? Десять копеек, которые родители давали на проезд или на завтрак в школе. На самом деле это как в анекдоте про Родиона Раскольникова (Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание»).
- Что ж ты старушку из-за десяти копеек убил?
- Не скажите, десять старушек – рубль.
Так и тут, десять школьников – рубль. Бутылка плодовоягодного вина в шестидесятые годы стоила меньше рубля, девяносто пять копеек, если не ошибаюсь. Позже подорожала до одного рубля пяти копеек. Пачка Беломора 14 копеек. Плавленый сырок в качестве закуски 24 – 26 копеек.
В восьмом классе старший брат Виктор предлагал познакомить меня с авторитетными приблатненными, но я отказался. Оказавшись в «друзьях» с этими ребятами, пришлось бы следовать их правилам, мне это не нужно, у меня были другие интересы.
Для рабочей молодежи приблатненные были никто и звать их никак. Молодой рабочий на заводе сразу начинал зарабатывать 150 – 180 рублей, а набравшись опыта и больше (до трехсот). У молодых мужчин другие взрослые интересы, появлялась семья, дети. На заводе свои авторитеты: кто больше умеет, кто больше зарабатывает. Придурки, мечтающие сесть в тюрьму и сшибающие себе на бутылку копейки со школьников вызывали лишь презрение.
* В семидесятые годы слово «блатной» приобрело еще и другой смысл – человек имеющий связи в торговле. От сюда выражение: «Достать по блату дефицит».
Из воспоминаний А. Д. В-ова