Наталья Мамедова: Президент Владимир Путин, назвал перспективным, очень перспективным, новый транспортный маршрут из России к Персидскому заливу через Дагестан, Азербайджан и туда уже, к Ирану. И он посоветовал отечественным бизнесменам подумать о вложениях в этот проект – Коридор Север-Юг. Обратил внимание на необходимость найти деньги на строительство одного из участков маршрута, такой прямой намек, и все. Теперь надо ждать, будет отклик или нет.
Сергей Михеев: В том то и дело, что есть проблема, мы всё отклики какие-то ждём. Я считаю, что можно было бы действовать жёстче. Что касается Транспортного коридора Север-Юг, я просто непосредственно к этому аналитическо-экспертное отношение имел, какое-то время занимаясь каспийской проблематикой, был такой Институт каспийского сотрудничества. Он работал с Казахстаном, Азербайджаном, Ираном, Туркменистаном, в Дагестан я тоже ездил, в Калмыкию, Астрахань и прочее по этим делам.
На самом деле, идея Транспортного коридора Север-Юг появилась очень давно, обсуждается она с незапамятных времен. Я лично проводил первые конференции по этим делам, а уже тема была еще в 00-е годы, мы привозили сюда иранцев, книжки писали всякие разные, обоснования, по компаниям ездили, ходили. Выгода этого коридора совершенно очевидна — это более короткое транспортное плечо, чем Восток-Запад, это выход для нашей страны к Персидскому заливу и в Индийский океан – все очень понятно. Почему не развивалось? Потому что точно также все эти годы все это дело рекомендовалось бизнесу. Бизнес большущий болт забил на все эти вещи. Я говорю вам то, что я знаю, причем крупные компании в том числе, очень крупные. Их просили: «Ну давайте вы там что-нибудь поделаете, мы вообще все вам отдадим в собственность». Ни хрена они делать не хотели, вообще ничего. По этим делам обращаешься к ним: «Вот смотрите, есть концепция, она поддержана правительством».
- «Нам это неинтересно». И все.
- «А что вам интересно?»
- «Нам интересно: вот мы там нефть качаем, продаем и блатуем на эти бабки. Все, нам больше ничего не интересно».
Мы говорим: «Это же соответствует интересам государства».
Нам в лицо смеялись вот эти самые представители бизнеса, в том числе крупного.
- «Идите, нищеброды, по пятницам не подаем». И все.
Расчет на то, что рыночные механизмы как-то, что-то сделают, он полностью провалился за эти годы. Если бы они еще хоть что-нибудь слышали, они же ни хрена слышать не хотели все эти годы. Я вам говорю то, о чем я знаю. Все эти проекты, все эти порт Оля на Каспийком море, Транспортный коридор, дороги через Дагестан, Азербайджан, развитие Астраханского порта – это все темы, которым уже лет по 25, ну по 20 точно. И что? Какие-то там минимальные подвижки. Как это делали. Все тоже просили, пытались стимулировать бизнес. А они говорят: «Нам не интересно, пошли вы на хрен все».
Наталья Мамедова: А само государство не в состоянии?
Сергей Михеев: Само государство, Наталия, вы вроде работаете на радио, вы не в курсе, что само государство по закону у нас ничем не имеет право заниматься. Не имеет права, потому что концепция законодательная экономики, заложенная реформаторами в 90-х годах, исключает законодательно возможность государству заниматься производством, коммерцией и прочее. Исключает. Само государство у нас, по нашим законам, ничего делать не имеет права, потому что экономика рыночная.
Когда показывают руководителя, который открывает дорогу, открывает то, открывает это – это все тоже делает частный бизнес. Это не государство делает, у нас нет государственных предприятий. Эти ВГУПы, они остались еще где-то, в оборонке. У нас, знаете, в чем одна из причин плохого снабжения с армией? Одна из причин – значительная часть ВПК отдана в частные руки. Люди, которым в частные руки отдано, они именно так и рассуждают, говорят: «Мы вообще-то частная компания. Мы вам налоги заплатили, идите на хрен. Всё. Плевать нам на все эти дела, не хотим мы этим заниматься вообще. Я бизнесмен, зарабатываю себе деньги». Они разные, конечно, есть хорошие, но большое количество очень важных для страны проектов уперлось именно в это. Само государство не имеет права, а бизнес посылает лесом. Говорят: «Мы люди свободные, хотим – будем делать, не хотим – не будем делать». Вот в это мы сейчас уперлись. Вот эта война – она все эти вещи обострила до невозможности, поэтому у нас многие вопросы оборонзаказа не решались. Это проблема концептуальная, ее придется решать.