Когда М. звонит мне, а звоним мы друг другу каждый день, то она нет-нет и скажет: не снится сын. Я начинаю говорить, что, может, снится, а она просто забывает. Ведь вот как бывает — вроде бы увидел во сне, стараешься запомнить, как проснулся, а потом — раз и всё. Будто стёр кто. — Нет,— говорит М., — Я бы запомнила. Я записываю, как проснусь. Раньше не верила в сны. Да и сейчас не особо верю. Но хоть вот так увидеться. Потому и записываю, чтобы запомнить. И вот восьмого марта в конце разговора почему-то очень тихо-тихо сказала М.: "Женя, а мне сын приснился". Сказала такой интонацией, как сказать — сомневающейся. Когда сомневаются: говорить или не говорить. Когда-то давно прочла в воспоминаниях Фаины Раневской как она характеризовала одиночество. Дословно не вспомню, но смысл в том, что одиночество — это когда некому сон рассказать. Раньше я бы возразила, а теперь понимаю — так и есть... Спросила я у М.: как приснился? Будто вертолёт стал снижаться, завис напротив моего окна. И от
"Одиночество — это когда некому свой сон рассказать". Сон на восьмое марта
20 марта 202320 мар 2023
227
1 мин