Первого февраля после обеда я забрала Сашу из стационара, где он лежал с октября. Выписку мне попытались не оформить, но я подняла такой хай, что им пришлось и выписку оформить, и справку в школу дать - почему ребенок так долго нормально не учился. Терпеть не могу отстаивать все горлом, но пришлось. По-другому не понимают, что ли. И вообще - где это видано, чтобы при выписке из больницы не выдавали выписной эпикриз? А справку потребует школа, это очевидно. Пока мы с Сашей ждали документы, он просил есть, но я, напомнив о том, что он пообедал, сказала, что есть он будет дома. Получили документы, поехали домой. Я отпросилась на два дня с работы - отработаю на выходных, поэтому после того, как Саша поел, я оставила его дома смотреть телевизор, а сама отправилась печь пирожки на завтра. Бутерброды как-то не идут, портятся, хоть и не жарко. Пирожкам ничего не будет, начинку сделаю из сыра с творогом и зеленью, как остынет, положу в холодильник, чтобы точно ничего не попортилось. Поскольку будний день, дочка в садике, так что можно не подрываться, как там дети, а спокойно печь - за дочкой в этот раз пойдет мама, как только я все закончу, уже будет пора ложиться спать, поскольку вставать в четыре утра. Несколько раз в процессе выпечки прибегал Саша - говорит, на запах, но я думаю, что просто посмотреть, что пекут и что мы завтра есть будем. Продегустировал пирог, одобрил и пошел обратно в дом. Приехали мама с дочей, она тоже попрыгала у стола, после переодевания и помывки рук была допущена к раскатке колобочков под пирожки, и очень старалась - так, что вся была в муке до самых бровей. Как только все было испечено, первая партия целиком отправилась в холодильник, остальное было разложено на поднос - остывать. Надо с собой панкреатин взять, чтобы не было последствий - и у меня, и у Саши.
В четыре утра сработал будильник, я "за уши" стащила себя с дивана, подняла Сашу, и мы отправились на кухню, я наскоро соорудила яичницу, мы позавтракали, я от недосыпа почти не чувствовала вкуса, но если я не поем, то через час меня начнет укачивать в машине. Забрала пирожки из пакета, морс в бутылке, и все, мы готовы. Не дожидаясь пяти утра мы с Сашей уже выходили на улицу - наш таксист уже ждал нас за воротами, он предпочитал приехать пораньше, а не опаздывать, в этом мы с ним были похожи. Документы я собрала уже вчера, так что получилось две сумки - одна с едой, вторая с документами. Скоро замелькали пригороды Пятигорска, снег уже давно растаял, только на горных вершинах он все еще лежал, добавляя величие горам такой "сединой". В пути мы были четыре часа, из них около часа - пробка в Ставрополе. Выехали мы из весны в зиму - на подъезде к городу нас ждало совершенно сказочное зрелище - даже Саша засмотрелся - дорога проходила в окружении заснеженных деревьев, само дорожное полотно было без снега, и на контрасте с белизной веток, образующих арку над дорогой, выглядело черным. Мрачновато, учитывая белое небо, затянутое облаками, как будто из другого мира. Вот по такой аллее мы ехали на экспертизу. После, уже в городе, выпавший снег уже оползал с веток, истаивая и превращаясь в буро-серую массу под ногами спешащих людей. Думаю, когда мы поедем обратно, дороги будут в огромных лужах. Ветер был сырой, пронизывающий, пока мы дошли до главного корпуса, где проводились экспертизы, немного продрогли, но вид заснеженных голубых елей и каштанов компенсировал холод - было очень красиво. Мы вошли в главный корпус, охрана направила нас на второй этаж, светлый коридор с мягкими скамейками, искусственные и натуральные растения в кадках, неизменный бетонный с кварцевой крошкой пол. Я попросила Сашу посидеть на диванчике, пока разыскивала приемную бюро экспертизы, нашла, там на меня не разобравшись, разоралась сотрудница, принимающая документы, когда все выяснилось, извиняться яона и не думала. Понимаю, конечно, работа не из самых веселых, но зачем на всех-то подряд орать. Однако наше появление было зафиксировано, была подготовлена папка из суда, которую, конечно, мне никто в руки не дал, и привычное "подождите в коридоре".
Судя по тем людям, которые сидели в очереди, время записи особенно не соблюдалось - просто потому, что уже подошло наше, а вызвали другого человека. Через полчаса ожидания к нам подошла женщина в медицинском костюме и пригласила в кабинет. Вообще, тут редко кто носил классический халат, молодые предпочитали брючные комплекты, и только мужчины - врачи и дамы в возрасте были облачены в привычные белые халаты. Сашу усадили на стул рядом со столом медработника, мне показали на стул подальше.
- Сейчас будем проводить сбор анамнеза, - пояснила она.
Дальше в первую очередь она поговорила с сыном, задавая вопросы о времени года, дате, в каком классе учится, чем увлекается, пыталась вывести его на развернутые ответы - мне это напомнило комиссию пмпк. А дальше, когда все вопросы к Саше были исчерпаны, начались вопросы мне - женщину интересовало все, начиная с хода беременности, все подробности, госпитализации в патологию беременности, с каким диагнозом, потом дальше, как проходило детство, как выявилось отставание в развитии, я уже достала список препаратов, которым лечили Сашу, все продиктовала, дама все очень быстро набирала в вордовский документ. В общем, я себя почувствовала флешкой, с которой копируют информацию. После того, как были выяснены все подробности жизни Саши, дама распечатала документ, дала мне прочесть и после того, как я подтвердила правильность заполнения данных, протянула мне ручку - я подписала анамнез, она подписалась ниже, и опять - "подождите в коридоре". Вышли, ждем. Саша уже начинает нервничать, постоянно переспрашивает - "мама, меня в больницу не положат?"
- Не положат, сынок. Просто приехали поговорить. Как на комиссии летом, помнишь? - этот диалог повторяется раз так в пятый за сегодняшнее утро.
- Я есть хочу.
- Саш, погоди немного, нас скоро уже позовут. Как сходим, поговорим, так и кушать будешь, хорошо? - а пирожки пахли так, что через пакет чувствовалось. Я и сама уже успела проголодаться, и понимала состояние Саши. Поэтому дала ему попить морс, сама тоже сделала пару глотков - немного легче. Только закрутила пробку на бутылке - из кабинета с массивной дубовой дверью вышла та самая женщина, что собирала анамнез, и пригласила в кабинет.
Мы зашли в кабинет, я нервничала, не знала, как себя вести, как все пройдет. Оказалось, нервничала напрасно. Со мной вообще не разговаривали, сразу пояснив, что тут будут общаться только с Сашей. Я села в сторонку, сын сел на стул, стоящий по центру небольшого кабинета. За столами сидели три дамы, самой молодой было около пятидесяти, я узнала завотделением Ставропольского подросткового стационара, и была одна совсем возрастная дама, как показала дальнейшая беседа - главная в этой компании. Саша успокоился сразу же, после того, как задал вопрос этой компании:
- А меня не положат в больницу?- интуитивно он угадал "главного", и задал вопрос самой возрастной даме.
- Нет, не положат. Нам нужно с тобой поговорить, только и всего. Ты как, готов пообщаться?
- Да, а еще я есть хочу.
- Понимаю, наверное, рано выехали? - она глянула в бумаги, где были данные о проживании - из Пятигорска путь неблизкий, конечно. Ничего, мы тебя с мамой долго не задержим. Расскажи мне, пожалуйста, чем ты увлекаешься?
- Ну, школой.
- Какие предметы тебе больше всего нравятся?
- История, рисование.
- А разве в старших классах у нас есть рисование?
- Нет, я для себя рисую.
- А что ты любишь рисовать?
- Архитектуру коммунистических зданий - как в Северной Корее. - ну вот, значит, от лекарств отошел быстрее, чем предполагалось. Пусть послушают.
- Ой, как интересно. А в истории что тебе нравится?
- Вторая мировая война очень нравится. Только я бы все на так сделал, как сделал Гитлер - я бы не ошибался!
- Понятно. Саша, а какой год сейчас?
- Двадцатый.
- Хорошо подумал?
- Да, вот у вас же календарь висит - он показал на стену, где действительно висел календарь двухгодичной давности. Я молчала, мне нельзя было ему подсказывать, они должны были увидеть все как есть.
Еще минут пятнадцать разговора, в котором Саша объяснял, что когда он создаст свою партию, то никогда не повторит ошибок Гитлера, а станет самым главным диктатором. Начал излагать какие-то "апрельские тезисы", вот только не оригинал, а свои "разработки". Мне тяжело было это слушать, на глазах навернулись слезы, комиссия смотрела на Сашу, как единый организм, даже жесты были одинаковые - видимо, давно в таком составе работают. Я просто ждала, когда это все закончится, навалилась дикая усталость. Все было очевидно. Старшая из женщин прервала Сашу, поблагодарила, и сказала уже мне:
- Кристина Викторовна, нам все ясно, можете ехать домой, заключение пришлем в суд, Вас известят.
- Спасибо, всего доброго, Саша, пойдем.
Мы вышли на улицу, решили не есть в машине, а сели на лавочку среди заснеженных деревьев. Слопали пирожки, запили морсом, и только после этого пошли к машине. Я села на заднее сиденье рядос с Сашей, дала ему лекарства, и примерно через час мы задремали, я все-таки мало спала, очень хотелось нормально отдохнуть. Так, в дреме и доехали до дома.
Продолжение