Раз по крайней мере двум нашим постоянным читательницам интересна тема моей резьбы по дереву, расскажу-ка я ещё об одной своей работе, фотографии которой уже мелькали на канале.
Началась эта история осенью 2018 года, когда я закупился дровами на зиму (живу я в негазифицированном посёлке, а отапливаться электричеством и дорого, и, простите за выражение, стрёмно).
Одно полешко из общей кучи как-то сразу привлекло моё внимание, чем конкретно – сказать затрудняюсь (наверное, нечто подобное испытывал папа Крало из всем известной сказки). Взял его в руки, осмотрел: ровное, гладкое, хорошее, нигде не подгнило, нигде не треснуло. Понял, что по назначению использовать не стану – буду с брёвнышком работать.
Что за порода дерева, к слову, не было даже предположений, оно попало ко мне в руки без коры, какого-либо характерного запаха или знакомой текстуры (я могу легко узнать по текстуре ясень, берёзу, липу, иву, сосну) не имело.
Начал потихоньку вырезать. Потихоньку – потому что при моей технике страдают большие пальцы, за час примерно приобретая довольно болезненные кровавые мозоли, которые полностью заживают недели за полторы, а то и две.
Точно уже не помню, но, кажется, и определился я не сразу, что вырезаю лик Карачуна, причём Карачуна из моего книжного сериала «Деревенская мистика» (чей третий томик так и называется – Карачун грядёт).
С одной стороны – собственно, лик.
С другой – ёлочки, на которые сыпет снегом из тучи на фоне чёрного ночного неба (это отсылка на момент из книги, когда Карачун выводит Власа из лесу – кто читал, думаю, вспомнят).
Когда закончил работу, с пылу с жару подоспел тираж шестого томика «Деревенской мистики», начал рассылать экземпляры верным читателям.
И будто бы по наитию предложил приобрести этого вот Карачуна одному из них. Тот сразу согласился – и мой деревенско-мистический Карачун отправился на постоянное место жительство в мистический город Санкт-Петербург.