Нужно признать, что события 1917 г. и все последующие подорвали представления о русском народе-богоносце, который, по словам Ф.М. Достоевского, в большей степени, чем другие народы, глубже воспринял христово учение и несёт его в наиболее незамутнённой форме. Глубже?
В феврале 1917 г. отрёкся царь, помазанник Божий. Народ рыдал и на коленях умолял не оставлять сиротами? Никто! Патриарх Тихон в 1918 г. обратился к новой власти с анафемствованием: «Остановитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы … это – поистине дело сатанинское». Что, народ содрогнулся и поднялся на «безбожных властителей»? Тишина – мужики делили землю. В ночь на 17 июля 1918 г. убиты Николай и вся семья – какой скорбью всколыхнулась Россия? Никакой.
И если про Николая II ещё можно сказать, что народ ненавидел кровавого тирана (хотя на фоне кровопролитий Наполеона или Леопольда, бельгийского короля-колонизатора, Николай выглядел просто душой общества), то расставание России с верой православной прошло совершенно незаметно прежде всего потому, что церковь не стала истинно народным институтом, а священник так и не смог войти в жизнь русского человека духовным наставником. Это отметил Н.А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо», где сельский поп спрашивает мужиков:
Кого вы называете
Породой жеребячьею?
С кем встречи вы боитеся,
Идя путем-дорогою?
О ком слагаете
Вы сказки балагурные,
И песни непристойные,
И всякую хулу?
И это отношение складывалось из множества факторов. Поп даже до ХIХ в. был малограмотен (а порой просто неграмотен) и совершал службы по памяти, наизусть, часто не понимая сути и путая слова, в то время как католический священник получал обязательное образование в семинариях, колледжах и коллегиях, а факультетов богословия в Европе было к ХV в. более 40.
Не стал батюшка и защитником от произвола власти, единственный обличитель жестокости Ивана Грозного митрополит Филипп был лишён сана, отправлен в ссылку и убит (по мнению церковного историка Е.Е. Голубинского, по приказу царя). Остальные священники принимали любую власть как данность.
Церковный историк Б. В. Титлинов писал: «Не изменились нисколько, с введением христианства, и наши сословные отношения. Рабство на Руси как существовало в языческое время, так и осталось. И опять мы не знаем, чтобы церковь становилась на защиту личности раба и восставала против рабства. Напротив, сами церковные учреждения владели у нас холопами».
Не совершила христианизация Руси переворота и в области нравственного мира человека, в области семейных отношений. «С принятием христианства, –пишет Е. Е. Голубинский, – мало изменились нравы». Многоженство в Древней существовало еще ряд столетий после христианизации. Не изменилось и положение рабынь: как при язычестве сожительство рабовладельцев и работорговцев со своими рабынями было общепринятым, так оно осталось и при новой религии. «Русская Правда» оговаривает лишь для тех случаев, когда у рабыни родится ребенок от ее владельца, право на получение свободы для себя и для ребенка после смерти хозяина.
Нравственность в быту христианского духовенства не подавала возвышенных примеров мирянам. Целомудренное и трезвое поведение монахов в монастырях было не правилом, а скорее исключением. Некоторые штрихи для характеристики быта черного и белого духовенства вносят те статьи «Церковного устава» Ярослава, которые устанавливают меры наказания для нарушителей норм нравственности. Говорится о случаях, когда «чернець с черницею сдеють блуд…», либо «поп с нею или попадья с чернецемь или проскурница…», либо «поп или чернець или черница упиется без времени (!) в посты…».
И самый большой грех православной церкви, пришедший вместе с верой из Византии – симфония, в Православной энциклопедии определяющаяся как «недостижимый на практике идеал взаимоотношений между Церковью и государством, заключающийся в том, что светская и церковная власти находятся в состоянии согласия и сотрудничества», а в России выразившаяся в полной поддержке власти, поскольку «всякая власть от Бога».
И молился поп за князя, потом за монгольского хана, потом за царя, а уж совсем недавно – за Генерального секретаря.
Да, были священники, украшавшие своим подвижничеством жизнь прихода, но не стал священник для народа духовным наставником, опорой в трудные дни, поддержкой в несчастье.