Женщина склонилась надо мной... Нет, даже не так, не склонилась, а буквально нависла, как тень и повторила:
- Вы не понимаете. Этот портрет не просто дорог для меня. Он бесценен. Если она его испортит, или, не приведи Господь, уничтожит, я умру.
Я улыбнулся. Определённо, сумасшедшая. Моложавая, высокая, красивая, на вид ей было не больше сорока. А по паспорту шестьдесят два. Надо же, как природа позаботилась о её внешности!
- Почему вы не обратились в полицию? - спросил я, - Наше агентство больше по слежкам за неверными жёнами и мужьями, как бы.
- Портрет не представляет художественной или антикварной ценности, но для меня он бесценен, - отрезала Анна Ивановна и плюхнулась в кресло, показывая тем самым, что не намерена уходить или отказываться от своей затеи.
С минуту подумав, она добавила:
- Плачу в тройном размере.
Я задумался. А что? Дело-то плëвое: проследить за бывшей снохой, убедиться, что портрет у неё, надавить и заставить отдать портрет по-хорошему. Но любопытство всё же взяло верх.
- Чем вам так дорог ваш портрет? - спросил я.
- Андрей Игоревич, я вам расскажу, хоть вы и не поверите, - вздохнула Анна Ивановна.
***
Сорок семь лет назад.
- Баб Зин, ну что же делать-то? - Катерина закрыла лицо руками и завыла, то и дело поглядывая на лежащую на койке Анечку, которая медленно, но верно угасала день ото дня.
- Ничем не могу уже помочь, Катенька, прости, - прошамкала беззубым ртом баба Зина, - Поздно уже, дочь твою земля уже нежит.
Катерина завыла ещё пуще, ещё горестнее, а потом в порыве отчаяния стала буквально царапать лицо руками. Баба Зина скривилась и задумалась. Катерину она знала с детства, и ей стало безумно жалко безутешную мать.
- Ладно, не реви, есть один способ.
Катерина замолчала и с надеждой уставилась на знахарку.
- Найти тебе надобно человека, который рисовал Христа. То есть, иконописца. Он должен нарисовать за три ночи портрет твоей дочери во весь рост, заплатишь ему ровно сто рублей и принесешь его мне, я сделаю всё, что нужно. А потом продашь лик дочери за пятнадцать копеек тому, кто его будет беречь и хранить, как зеницу ока. Ежели портрет испортят или уничтожат, твоя дочь умрёт. И помни: Аня никогда, ни при каких обстоятельствах не должна видеть портрет и тем более прикасаться к нему!
Катерина по совету бабы Зины поехала в монастырь и заказала одному из иконописцев портрет дочери. Спустя три ночи заветный портрет был написан и передан Катерине, которая отдала его бабе Зине, а после, как и было необходимо, продала его за пятнадцать копеек своей сестре.
Анечка, на удивление для всех, в особенности врачей, вскоре пошла на поправку. А через несколько месяцев и вовсе забыла о болезни.
Сестра матери, Полина Аркадьевна, бережно хранила портрет племянницы в рамке под стеклом, чтобы он не испортился естественным путём. А Анечка жила и наслаждалась жизнью, вышла замуж, родила двоих сыновей и трудилась педагогом в школе.
***
- Ну что же, - улыбнулся я, - При каких обстоятельствах вы узнали о краже портрета?
- Ой, это всё так тяжело, так тяжело, Андрей Игоревич! - махнула рукой Анна Ивановна, - Олька, бессовестная, приживалка, нищебродка... Развелась с моим Стасиком, внука видеть не давала. А меня настолько ненавидела, что решила отомстить, выкрав портрет. Обманом втёрлась в квартиру тёти Полины, а та что, старая уж, с начинающейся деменцией, пустила её. Олька портрет и украла. А вскоре позвонила и сообщила, что он в неё и отныне я буду делать то, что она скажет. Меркантильная особа, я вам скажу...
Анна Ивановна сжала губы ниточкой. По всему было заметно, насколько сильно она ненавидит бывшую сноху. Её прищуренные глаза метали молнии, а негатив чувствовался даже на расстоянии. Но я решил не выяснять, что же послужило причиной этой войны между двумя женщинами. Не моё это дело. Платят втройне, а значит, нужно заняться возвращением портрета...
***
Слежка и установление местонахождения портрета не заняли много времени. Оля оказалась симпатичной, щупленькой молодой женщиной с курчавыми каштановыми волосами и огромными карими глазами на угловатом лице. Она работала фельдшером и часто отсутствовала дома. Можно было, в принципе, воспользоваться отмычкой и обыскать квартиру, но я решил, что она не дура и не станет держать портрет дома.
Вскоре выяснилось, что я был прав. Оля часто ездила за город, к родителям. Однажды я решил, что пора применить метод давления на подозреваемую и заставить выдать место, где она хранит украденный портрет. К слову, пока я следил за Олей, я немного удивился, почему не видно её ребёнка, которого, как уверяла Анна Ивановна, женщина скрывала от свекрови и бывшего мужа.
Дверь распахнулась и она, маленькая, хрупкая, показалась на пороге. Я показал ей удостоверение частного детектива и сказал в лоб:
- Здравствуйте, Ольга. Я здесь по поручению Анны Ивановны. Если вы отдадите её портрет добровольно, то полиция ни о чем не узнает и мы просто забудем об этом происшествии.
Ольга вначале удивилась. А потом прищурилась и ответила:
- Вот как, значит... Эта старая стерва наняла детектива. Боится, значит... Хорошо, я отдам вам её портрет. Одну минуту...
Ольга нырнула внутрь дома, сняла с крючка связку ключей, потом подошла к столу и что-то сунула в карман. К сожалению, я не понял, что.
Она вышла из дома и махнула рукой, чтобы я шёл за ней. Ольга лёгкой походкой направилась к одному из стоящих вдоль забора покосившихся сараев. Она ловко открыла замок, отворила дверь и щелкнула выключатель. Единственная лампочка, висящая на проводе, тускло освещала помещение. На одной из полок, среди пустых банок для солений, стоял портрет молодой Анны Ивановны.
Позади на шум из дома выскочил пожилой мужчина:
- Оля! Кто это? Что вам нужно от моей дочери?! - он гневно посмотрел на меня своими голубыми глазами и встал рядом, сжав кулаки, готовый в любой момент броситься на меня.
Я немало удивился. С чего бы такая недоброжелательная реакция? Он меня впервые видит...
- Вы от этой старой с@чки? - процедил сквозь зубы отец Ольги.
- Да, папа. Успокойся. Он за портретом. Что ж... Я отдам портрет...
Вдруг Ольга схватила с полки молоток, размахнулась и разбила стекло, под которым хранилось полотно с нарисованной на нём Анной Ивановной. Я не успел ничего сделать. В одно мгновение Ольга выудила из кармана канцелярский нож и несколькими резкими движениями исполосовала изображение бывшей свекрови.
Когда я подскочил к разъярённой женщине и выхватил у неё нож, портрет уже был безнадёжно испорчен...
- Зачем вы это сделали?! - вскричал я.
Ольга вырвалась из моих рук и вздëрнула подбородок:
- Даже если её легенда о нарисованной жизни неправда, пусть хотя бы побесится, гадина.
- За что вы так ненавидите Анну Ивановну? - удивился я.
- Я два года мотаюсь по судам, чтобы вернуть своего сына, - дрожащими губами ответила Ольга, - После развода со Стасом суд определил место жительства со мной, с матерью. Но Стас под влиянием своей маменьки решил, что ребёнок принадлежит отцу и выкрал его у меня! Он его скрывает и не отдаёт, а она покрывает его! Полиция ничего не делает! Мол, он отец, он имеет право! А я? Я мать, я не видела своего ребёнка два года!!!
Ольга срывалась на крик. А я смотрел на изувеченный портрет. И только сейчас заметил, какой злой взгляд смотрит с него на меня. Садистка, лишившая мать своего ребёнка. Из мести. Но... Дело нужно доделать.
- Я вам очень сочувствую, - мягко сказал я, - Но я должен отдать портрет Анне Ивановне.
- Да забирайте, - махнула рукой Ольга и отвернулась. Худенькие плечи затряслись от рыданий. Мне стало безумно жаль её, но я справился с собой, забрал испорченное полотно и направился к машине.
***
Когда я подъехал к дому Анны Ивановны, я сразу заметил у ворот машину скорой помощи. Я только успел выйти из машины, когда в сопровождении молодого мужчины двое врачей выкатили из двора каталку с накрытым простыней телом.
Молодой мужчина увидел меня и портрет в моих руках. Он проводил врачей, что-то сказал им и подошёл:
- Значит, мама не выдумала всё это...
Он вытер тыльной стороной ладони скатившуюся слезу и с ужасом посмотрел на изувеченное полотно.
- Вы Стас? - спросил я.
- Нет, я его брат, Борис, - отрицательно покачал головой мужчина, - Стас в Казахстане с сыном. Когда это произошло?
Борис кивнул на портрет.
- Полчаса назад, - ответил я.
Мужчина несколько раз кивнул головой:
- Мама умерла полчаса назад. Обширный инфаркт.
***
Хрупкая фигурка стремглав выскочила из дома. Наверное, Ольга увидела мою машину в окно. Она ждала. Мальчик, который до этого молча ëрзал на заднем сиденье, оживился, распахнул дверь и закричал:
- Мама!!!
Он выбежал ей навстречу, раскинув ручонки, и через мгновение уже утонул в объятиях матери.
А я сидел и глупо улыбался, думая о том, что именно это самая лучшая, самая дорогая оплата за мою работу. И никакой тройной мне не нужно.
Желающим выразить автору материальное спасибо:
Карта Сбербанк:
5469 6100 1290 1160
Карта Тинькофф:
5536 9141 3110 9575
Номер кошелька Юмани:
4100112007733929
Почитать ещё: