Максим лежал на боку, прижимаясь к спине Инги, уткнувшись носом в её волосы. Пальцы правой руки выводили одному ему известные узоры на её животе. Даже через ткань рубашки, что была на Инге, он чувствовал жар её тела. Женщина задремала, разнеженная от поцелуев. Её губы были сладкими, мягкими, пьянящими. Максим вспоминал поцелуи с ней и ликовал: «Вот, значит, что чувствовал её муж, когда сходил с ума от желания, держа в своих объятиях». Он знал, что его мысли были неправильными. Но как ни старался, его сердце замирало, когда он думал о том, что Ингу так же целовал её погибший муж. И его это заводило. Желание было болезненным, сродни одержимости. Оно выворачивало суставы и разъедало внутренности, затуманивая разум. Максим поджал губы, недовольный собой, в то время, как судорожно вдыхал аромат женщины… Ещё чужой… Но такой родной и необходимой, что ему стало страшно. Он сильнее притиснул к себе Ингу, чувствуя себя злым и неудовлетворённым драконом, который настолько не уверен в себе, что